Рискованные мечты стр. 67
ловко получается, — прокомментировал он, когда она раскатала второй слой теста.
— Мне лучше работается в одиночестве.
— Где же твое знаменитое деревенское гостеприимство, о котором столько говорят?
— Вы ведь уже сами себя пригласили на ужин? — Хилари раскатывала тесто с такой яростью, словно оно было ее личным врагом. — Зачем вы приехали? — спросила она требовательно. — Захотели поглазеть на нашу примитивную ферму? А потом в Нью-Йорке потешиться над моей семьей вместе с Чарленой?
— Перестань! — Брет шагнул к ней и взял за плечи. — Неужели ты совсем не ценишь своих родных, раз говоришь такое? — Но сердитое выражение тут же сменилось удивленным. — У вас замечательная ферма, твои родные — прекрасные, сердечные люди. В твою маму я просто успел влюбиться.
— Ну, извини, — пробормотала она, снова поворачиваясь к столу. — Это я глупость сказала.
Брет сунул руки в карманы джинсов и подошел к решетчатой двери.
— Кажется, бейсбол в разгаре?
Дверь закрылась за ним. Хилари немного погодя выглянула в окно и увидела, как Брет включился в игру, затеянную братьями. Хилари вернулась к своим пирожкам, а со двора до нее доносились жизнерадостные крики и смех.
Потом в кухню вошла мама, заговорила весело, но Хилари отделывалась только невнятным бормотанием. Оживление, царившее во дворе, сбивало ее с толку.
— Зови всех мыть руки, — прервала ее раздумья мама, и Хилари машинально подошла к двери, распахнула ее и пронзительно свистнула. Но тут же поспешно вынула пальцы изо рта и выругала себя за то, что снова сваляла дурака перед Бретом. Вернувшись в кухню, она захлопнула за собой дверь.
За ужином она оказалась за столом рядом с Бретом и, не обращая внимания на спазмы в желудке, включилась в застольную беседу, чтобы родные не заметили ее смятения.
После ужина семейство потянулось в гостиную, и Брет снова погрузился в какую-то дискуссию с отцом. Тогда Хилари демонстративно занялась игрой в машинки на ковре со старшим племянником. Его младший братик подбежал к Брету и залез ему на руки, и Хилари уголком глаза наблюдала, как Брет подбрасывает малыша на колене.
— А ты живешь в Нью-Йорке с тетей Хилари, да? — внезапно спросил ребенок, и Хилари со стуком выронила на пол грузовичок.
— Не совсем. — Брет медленно улыбнулся, увидев, как запылали у нее щеки. — Но я правда живу в Нью-Йорке.
— А тетя Хилари обещала взять меня на крышу Дома империи! — с гордостью заявил малыш. — И я плюну оттуда в воздух на высоте миллион футов. Пойдем с нами, — пригласил он с детским великодушием.
— С большим удовольствием. — Брет взъерошил темные волосы ребенка. — Когда соберетесь, обязательно скажи мне.
— Только нельзя, чтобы день был ветреный, — объяснил мальчуган. — Если плюнуть на ветер, то попадешь в себя. Так тетя Хилари сказала.
Все засмеялись, а Хилари подхватила мальчика на руки и унесла в кухню:
— Там, кажется, остались пирожки. Надо чем-то занять твой ротик.
Когда начало смеркаться, братья Хилари со своими семьями отправились по домам. На горизонте протянулись розовые полосы — следы закатившегося солнца. Некоторое время Хилари стояла на крыльце в одиночестве, наблюдая, как темнота поглощает сумерки, как вспыхивают первые звездочки и начинают стрекотать цикады.
Она вошла в дом, который показался странно тихим. Тишину нарушали только напольные старинные часы. Хилари свернулась в кресле и принялась смотреть,