Ритуал. Часть 1 стр. 53
на Дома, Фила или Хатча?
Вся тяжесть последних нескольких лет навалилась на него снова. Даже здесь, в этом месте, в этих условиях, после всего, через что он прошел, он все еще не освободился от себя. Всякий раз, когда он останавливался, чтобы передохнуть, когда внешние раздражители утихали, он чувствовал себя каким-то изношенным, смертельно уставшим от жизни. Он был вынужден признать, что не получил ничего взамен за свои страдания, бездомность, изменения направления, или отсутствие такового, за свои осечки и ошибки. И он признался себе, что всегда жаждал того, что было у его друзей — семьи, дома, карьеры, их мнимой удовлетворенности жизнью. Без всего этого, как его осенило несколько лет назад, нельзя даже надеяться, что тебя признают. Вовсе нет. Не в этом мире, когда тебе далеко за тридцать. Но еще он всегда ненавидел себя, за жажду иметь то, что есть у Хатча, Фила и Дома. Те недостижимые миры, которые многие считают чем-то само собой разумеющимся. Ненавидел себя за желание признания, хотя знал, какие непростые чувства вызывают у него любая работа и отношения. Но, тем не менее, он жаждал всего этого. В этом была причина его отчаяния. Может, он так и умрет неполноценным, неуверенным, и разочарованным.
— Дружище, я тебе кое-чего не рассказывал. — Хатч говорил тихо, но голос его был напряжен, будто он собирался сделать какое-то трудное признание. Люк посмотрел на Хатча. Свет от огня выхватил из темноты лишь его глаза и рот. Трудно было узнать Хатча в капюшоне и узкой шерстяной шапочке. Он подумал, что Хатч собирается рассказать ему о том, что он обнаружил в церкви или лачуге. То, что утаил от других. Либо то, что он допустил просчет относительно их местонахождения на карте.
Люк приготовился слушать. — Говори прямо. Это часть сегодняшней темы. Только без иронии и всякого дерьма. А то я уже сыт по горло.
— Я заметил.
— Думаешь, я зашел слишком далеко?
— Не то слово. С тобой не соскучишься, шеф. Похоже, они в шоке от твоего поведения.
Люк почувствовал первые уколы совести, но обрел контроль над собой. — Нет. Я не перегнул палку. Я должен был высказаться.
— Ясно.
— Ты просто стоял в стороне. У тебя тоже бывали подобные моменты, но я никогда не замечал, что кто-то топчет тебе яйца, когда у тебя кризис. Почему со мной должно быть по-другому? Я этого не потерплю.
Какое-то время Хатч молчал. Потом сказал, — Люк, я бы сказал, что в Лондоне ты спалил несколько предохранителей. Таких, которые не уже заменить. Сделал это сам. Когда я был консультантом по выплатам. Помнишь?
Вместо того чтобы инстинктивно включить какой-то защитный механизм, Люк кивнул. — Сейчас я в нехорошем месте. Если честно, я уже сыт по уши, приятель.
— Но попробуй направить свою ярость в правильное русло.
— Я очень зол. Наверное, я психопат, или что-то в этом роде, — сказал Люк тоном, не терпящим возражений.
Хатч рассмеялся.
— Я серьезно. Этим утром. С Домом. Это уже не первый раз. Со мной было такое в метро по дороге на работу.
— Ни фига себе!
— Месяца два назад. Какой-то придурок влез в вагон, прежде чем я успел выйти. Знаешь, там объявляют, что сперва нужно выпускать людей. И еще про то,