Ритуал. Часть 1 стр. 57
как стиранное белье, сорванное ветром с веревки и застрявшее в ветвях. Может быть, это рваные рубахи, выброшенные хозяином. В количестве трех штук, а под ними три пары потрепанных кальсон. И все в пятнах ржавчины.
Это кожа. Содранная с мертвых тел. Вымпелами развешанная на деревьях вокруг места, где ты искал убежища.
И теперь что-то движется там, в туманной тьме за деревьями. Что-то невидимое, с хрустом ломающее ветки.
Меряя шагами окаймленную сорняками поляну, вскоре оно начинает заявлять о себе повизгиванием, иногда срывающимся на лай, взмывающий в ледяную чистоту иссиня-черного неба. Звук, который это место знало задолго до того, как ты очутился здесь, дрожащий и одинокий.
Оно пытается тебе что-то сказать.
Дает тебе знать, что ты можешь ждать его здесь и смотреть, как оно бросится на тебя из-за деревьев, либо можешь попытаться бежать на своих медленных, обессиленных ногах. Беги отсюда, сквозь прутья и силки запущенного леса. В это вздымающееся войско, которое не даст тебе легко пройти сквозь свои ряды.
Похоже, оно большого роста, потому что ветви, растущие высоко над землей, начинают качаться перед тобой. Некоторые, сгибаясь, со свистом возвращаются на свои места, где пребывали в трепете. И сквозь серебристые листья доносится низкий гортанный рык. Похожий на чей-то голос, но что говорит он, ты не в силах разобрать. Наполненный собачьим поскуливанием, бычьим кашлем и шакальими криками. Его дыхание окутывает листву туманом, и ты видишь лишь, как что-то длинное и черное быстро движется между кустов и стволов деревьев.
Опускаясь к земле все ниже, оно готовится предстать перед тобой.
Потом воздух наполняется криками. Но не здешний холодный воздух, осознает Люк, а воздух снаружи его кошмара, где происходит нечто гораздо худшее.
29
Во сне Люку показалось, что крики доносятся откуда-то издали. Но потом чей-то ужас окутал его, лежащего, уставившись в темный потолок палатки, которую он делил с Филом.
Он еще не отошел от глубокой амнезии, из которой его выдернули, поэтому первой мыслью было лежать неподвижно и ждать, когда крики смолкнут. Только эти истерические, безумные крики не прекращались. Ужасные крики до смерти напуганного человека наполнили весь воздух каким-то бурлением, в котором не могла родиться ясная и способная быть услышанной мысль.
Очнувшись в холодной тьме, Люк понял, с ужасом и внезапным облегчением одновременно, что шум доносится из соседней палатки. Это кричал Дом.
Провисшая ткань потолка колыхалась из-за суматохи в соседней палатке, откуда доносились крики. Ему показалось, что кого-то с силой выдернули из спальника под хруст рвущейся в клочья материи и треск ломающихся кустов.
Люк быстро сел и нащупал замок молнии на своем спальном мешке. Пошарил в темноте, пытаясь найти фонарик, но безрезультатно. К тому моменту, как он, забыв про фонарик, пытался нащупать дрожащими пальцами в переднем кармане промокших брюк швейцарский нож, рядом с ним уже сидел Фил.
— Что это? Что это? Что это? — в шоке повторял Фил, но по тону его голоса чувствовалось, будто он ждал чего-то подобного и теперь лишь хочет узнать подробности.
А потом их движения и слова стихли, ровно, как и вопли Дома. Все замерло в молчании от внезапного рева боли, изданного Хатчем. В этом коротком крике было столько страдания, что услышавших его затошнило. За ним