Ритуал. Часть 1 стр. 89
при каждом прикосновении. Дом даже не смотрел в его сторону. Потом поместив под грязную повязку марлевый компресс, он осторожно обмотал ее вокруг головы, а Дом закрепил булавкой.
Самое ужасное для Люка было увидеть в зеркальце свое окровавленное, почти неузнаваемое лицо. Воды, которую Дом полил ему на голову, не хватило, и большинство кровавых подтеков так и остались присохшими. Одна половина лица, фиолетовая от синяка, выглядела еще чернее от грязи, покрывавшей кожу до самой шеи. Левое ухо было забито засохшей кровью, и чувствовалось, будто часть головы погрузилась в ванну с водой. Если он выберется отсюда, шрам останется на всю жизнь. Вид окровавленного
лица и мысль о жутком белом шраме заставили его почувствовать себя еще более несчастным. Ему стало жалко себя больше всего на свете.
Костыль теперь был у каждого. Дом нашел для Люка какую-то мокрую ветку, и теперь они оба брели, поддерживая свои подрагивающие, израненные тела мертвыми сучьями древних деревьев.
Пока они шли, Люк не мог разговаривать с Домом. Он лишь молча указывал на бреши в лесных зарослях, более-менее пригодные для прохождения и соответствующие выбранной им траектории. В кармане куртки рядом с сердцем он хранил компас. Чаще, чем необходимо, он вынимал его, чтобы убедиться, что следует намеченным им с дерева координатам.
Разговоры могли лишить их остатков сил, а встреча глазами была способна подавить всякое желание удаляться от холма. Они старались держаться рядом, но в тоже время почему-то избегали друг друга.
Люк не выпускал из руки нож, но от недостатка равновесия и избытка боли, пульсирующей в стенках черепа, не был уже способен драться. Если на них нападут, им крышка.
Они просто ковыляли вперед, думая только о следующем шаге. Они оба решили идти, пока не выберутся из леса на равнину, к реке. Либо пока их преследователь не решит забрать сначала одного из них, потом другого.
Когда они нашли Фила висящим на шотландской сосне, то не стали задерживаться. Его тело было еще в худшем состоянии, чем останки Хатча. Больше походило на то животное на дереве, которое они нашли все вместе, уже так давно.
Дом продолжал хныкать, что-то бормоча себе под нос. Люк шел, опустив глаза. Он только раз взглянул на своего друга, мокрого, распятого между деревьев, но, увидев лицо Фила, больше не смог смотреть, Они с Домом даже переглянулись на мгновение.
Как испуганные дети Люк с Домом ненадолго обнялись, обхватив друг друга за шеи и всем весом прислонившись друг к другу. Потом прошли, шатаясь, под бледными окоченевшими ногами их мертвого друга и двинулись прочь от него, дальше в лес.
43
Он не мог думать ни о чем, кроме как о воде. Мечтал о прохладной лесной влаге, льющейся в пересохшее горло. Серебристая и пузырящаяся, она бы мчалась, пенясь льдом, по чистому ложе потока, а потом лилась через его сухие губы, орошала пустыню рта. Если бы они нашли ручей, он часами насыщался бы до приятной боли в животе, пока каждая клеточка тела не пропитается водой. Вода. Одно это слово прожигало все его естество жаждой.
Перед глазами все плыло. Он посмотрел на свои руки и запястья, которые покалывало словно маленькими иголочками, и увидел стаи насекомых с раздувшимися от