Ритуал прощения врага стр. 128
кроме хлеба. За домом есть грядка, я видел там лук и какую-то зелень, одичала, правда, зато экологически выдержана. Утречком, часиков в пять, можно посидеть с удочкой. Эх, рыбка, ушица, костерок! Загорим, купаться будем, разговаривать у костра… Эх!
Шибаев слушал, сосредоточенно помешивая ложкой в казанке. Он даже не стал напоминать адвокату, что рыбы в озере то ли мало, то ли вовсе нет, и купить карпиков пришлось в деревне по дороге — не хотел портить ему кайф. Шпана и Макс сидели тут же, щурились на огонь. Тишина стояла удивительная — ни шелеста, ни ветерка, только стрекот цикад. Иногда плескала в озере сонная рыба или выдавала утробное «квахх, квахх!» влюбленная лягушка да шуршала в траве какая-то полуночная живность. Незаметно выкатилась на небосвод яркая луна — стало светло и благостно, как в храме, и вспыхнули воды озера…
— Красота! — выкрикивал Алик. — Ну почему мы так вцепились в этот город? А ведь все просто! Как у классика: «Жить на горной вершине, писать простые сонеты и брать у людей из дола хлеб, вино и котлеты!»
— Это кто? — Шибаев наконец оторвался от ухи.
— Саша Черный! Мечтатель и юморист из Одессы. И о любви тоже писал. Вот, послушай. «Любовь должна быть счастливой — это право любви, — продекламировал он нараспев. —
Любовь должна быть красивой — это мудрость любви…» — Алик запнулся. — Забыл, как дальше. Надо же, а ведь знал всего Сашу наизусть, старею, видать… Что-то в том смысле, что не бывает такой любви, в смысле счастливой.
— Значит, не бывает счастливой? — спросил рассеянно Шибаев.
— Не бывает, Ши-Бон, любовь всегда трагична. Любой мужик с жизненным опытом знает, что любовь плохо кончается. Возьми меня, например…
Шибаев хмыкнул.
— И все, что мы можем, — это быть упорными и искать! Не сдаваться. Вот ты скис из-за этой… как ее? Ильинской! Значит, она не твой человек. Забудь. Знаю я таких — это же солдат в юбке. Полевой командир! Террористка! Ты ей слово — она в ответ десять. У тебя уже была такая — твоя бывшая, Вера. Ужас! — воскликнул эмоциональный адвокат. — И самое главное — снова и снова на те же грабли! Понимаешь, Ши-Бон, мы все время наступаем на одни и те же грабли, вот в чем сермяга! И каждый раз…
— Сходи за горючим, — перебил его Шибаев. — Помнишь, где?
— Помню! — Алик вскочил и побежал на берег за бутылкой водки, которая охлаждалась в родниковых водах Магистерского озера.
Дымящаяся уха, зелень, хлеб, полные стаканы! Родная компания. Костер и сонное озеро. И луна…
— Нет, Ши-Бон, ты только посмотри, какая сумасшедшая луна! Это же… не знаю! Просто нет слов! — выкликал восторженно Алик. — И роскошь общения. Что еще нужно человеку для счастья? Обыкновенному, нормальному, вменяемому человеку без особых амбиций? Ни-че-го! Все тут, под луной. За нас! — Алик поднял стакан.
Шибаев кивнул — принимается. Они выпили.
— Хорошо сидим! — сказал Алик, который был не в состоянии молчать ни минуты. — Тишина… Ты только послушай, Ши-Бон, какая фантастическая тишина! Космическая! Ой, звезда упала! А давай досидим до рассвета! Я никогда в жизни не встречал рассвет у костра…
И вдруг они услышали звук автомобильного мотора — посреди ночной тишины он был как гром небесный. Они переглянулись. Машина, видимо,