Робин Гуд с оптическим прицелом. Путь к престолу стр. 249
он обладал столь цепким практическим умом и хваткой, что это навело меня на мысль — а уж не из простолюдинов ли он, волей случая вознесенный на вершину власти? Но стоило лишь раз посмотреть на то, как он командует людьми и как держится, становилось ясно, что гнуть спину перед кем бы то ни было, он не привык. В нем было то ощущение свободы и чувство справедливости, которого вряд ли найдешь в человеке неблагородном.
И вот все это у меня в голове никак не складывалось в четкую картину. Я просто не могла постигнуть, кто он, и от этого мое любопытство только сильнее разгоралось. В голову лезли самые невероятные предположения, но все они были до того нелепы, что о них даже и не стоило бы говорить. Ведь не похитили же его в младенчестве из неизвестной мне королевской семьи заморские разбойники, не увезли его на свой уединенный остров и не воспитали там в отдалении от цивилизации, рассказывая изредка о том, что творится на белом свете, прививая правила ухода за собой времен Римской Империи и обучая мастерски стрелять из лука? Но вот чего на этом острове не было, так это, по всей видимости, лошадей. Да не в Исландии же он вырос, в конце-то концов!? Слышала я, что лошади там — редкость. Потому что то, как он сидел в седле… Это словами не передать! Сначала-то я подумала, что это он специально так вцепляется в лошадь и делает все, чтобы двигаться не вместе с ней, а вопреки, что это какая-то особая манера езды. Но хватило и пары дней, чтобы понять, что он просто-напросто не умеет ездить на лошади, да что там… даже их побаивается!
Но что меня поразило еще больше, так это то, как он обращался с Марион. Я повидала много семей, как счастливых, так и несчастливых, но вот семью, в которой жене позволялось столь много, видела впервые. И окончательно сразило меня то, что он не только действительно разговаривал с женщинами, но и на самом деле слушал, что они ему отвечают. Все с возрастающим удивлением я отмечала, что он не только прислушивается к моим советам, но и открыто их у меня просит. И в такие минуты мне казалось, что он даже не с выдуманного мною острова к нам приплыл, а просто взял, да и упал с Луны. Это бы объяснило все. Ну, если бы было правдой, конечно. А так — мне оставалось только теряться в догадках.
Мы могли говорить часами, и не наговориться, но это ни на шаг не приближало меня к ответу на вопрос — кто он такой? Иногда у меня самой вдруг возникало желание все ему о себе рассказать, но всегда что-то этому мешало. Да и кто знает, нужно ли было здесь торопиться? Такой козырь лучше держать в рукаве до особого случая. Правда, как оказалось, Роберу не было нужды в моих признаниях — долгое время он принимал меня за королеву Франции, несчастную Ингеборгу, которую наш добрый король Филипп выставил из своего дворца чуть ли не на следующий день после свадьбы. Что поделаешь, ему, как и моему супругу, больше по нраву были мальчики, да и друг