Рок-н-ролл под Кремлем стр. 16
«Ты, ты и есть агент тайной полиции!» – думал Спайк Эммлер, прожигая Кертиса ненавидящим взглядом.
– Сейчас они оставили нас в покое, – сказал Роберт. – Но ненадолго. Вечером мы пойдем в театр, и агентом будет наш гид…
– Мы еще пользуемся свободой, – сказал Эдвард Файн. – Каждый делает то, что хочет, только на экскурсии собираемся вместе. А русские, когда выезжают за границу, обязаны держаться группой. И даже гулять должны по пять человек, во главе со старшим!
Анастасия допила свою колу и поморщилась.
– Господа, это скучно! Давайте поговорим о Москве!
– Я понял, как надо пить водку, – откликнулся на ее предложение Эдвард Файн. – Все дело в закуске. Соленые грибы и к-хаш-шенная капуста обогащают водочный вкус!
– Раньше в «Славянском базаре» подавали с-тю-день… Так вот этот с-тю-день лучше всего обостряет вкус водки! – Спайк достал клетчатый платок и высморкался.
Кертис перестал смеяться, но продолжал улыбаться.
– Вы когда прилетели, Спайк?
– Позавчера, как и все. А что?
– Ничего. Просто я не видел вас в самолете.
– Ну и что? Вы летели из Нью-Йорка, а я из Вашингтона…
– Мы тоже летели из Вашингтона, но вас не видели, – поддержал Кертиса Джонни, и Билли немедленно согласился.
– Не видели. Точно. Как-то странно…
Спайк раздраженно махнул рукой:
– Да что здесь странного?! В самолете сто пятьдесят мест! Вы
в каком салоне летели? В первом? А я сидел в хвосте, справа, у окна! Не пойму, к чему этот разговор? Не пешком же я пришел в Москву? И не на подводной лодке приплыл!
– Не на подводной лодке – это точно, – Кертис все еще продолжал улыбаться. – Просто откуда вы знаете, какой был раньше стюдень в «Славянском базаре»?
– Мне официант сказал! Тот самый, рыжий! Возможно, это провокация Кей Джи Би… Но зачем им стюдень? Скорей всего, он и правда очень подходит к водке.
– Надо попробовать, – сказал Кертис Вульф, затягиваясь сигарой. – Вы как, Спайк, не против?
– Совершенно. После театра можем пойти в ресторан, там наверняка подают.
Кертис выпустил дым кольцами, посмотрел, как они догоняют друг друга.
– Увы, я не пойду в театр. Мне надо работать.
* * *В восемнадцать тридцать Кертис Вульф стоял на Берсеневской набережной напротив забранной в строительные леса Никольской церкви. На шее у него – «Пентакс» с мощным объективом, в руке – плоская коробочка фотоэкспонометра. Кертис переводил взгляд с экспонометра на небо и, сосредоточенно двигая могучими челюстями, настраивал фотоаппарат. Настроив, он сделал несколько снимков со стороны главного входа и со стороны апсиды. Не вполне удовлетворенный результатом, он подошел вплотную к северной стене, свободной от лесов, расстегнул сумку с надписью «NY Travel», достал газету «Майами геральд трибюн» и, расстелив на асфальте, улегся на нее спиной. Объектив, как стартующая ракета, поднялся вверх, нацелившись на церковные купола, затвор протяжно щелкнул еще несколько раз. Затем американец встал и спрятал газету обратно в сумку.
– Гля, дает! По земле валяется, как свинья! Нажрался русской водки!
Неподалеку на скамейке, забравшись на сиденья с ногами, сидела группа подростков. Рыжий и худой, как глист, паренек хохотал и показывал пальцем:
– Эй ты, ты чего, пьяный? Или дурной?
– О-кей! – жизнерадостно отозвался Кертис, ни черта конечно же, не понявший, и задрал вверх большой палец. – Вери гуд!
Подростки закатились визгливым смехом. Кертис