Роковая женщина стр. 373
за плечи, она потащила к зеркалу. Потом, не отнимая от плеч рук, рассмеялась и развернула меня к себе. Из-под корсажа высунулось письмо. Она выхватила его с озорным смехом.
— Отдай, Шантель! — в панике взмолилась я: даже Шантель не должна была видеть его.
Вдоволь наигравшись, она позволила мне выхватить письмо. Скоро улыбка на ее лице сменилась серьезным выражением.
— Ну, Анна, — сказала она, — берегись.
В тот же день пополудни отплыл корабль.
Эдвард был в слезах. Мы наблюдали за отплытием из сада, так как я сочла неразумным водить его на берег.
— То же самое увидим из сада, — сказала я.
Так мы вдвоем провожали корабль. Слезы тихо скатывались по его щекам: это было еще трогательней, чем если бы он рыдал во весь голос.
Он вложил мне в руку свою ладошку — я крепко пожала ее.
— Два месяца вовсе не так долго, — прошептала я ему. — Не заметишь, как пролетят, и мы снова выйдем на это место встречать корабль.
Мысль о встрече несколько приободрила его.
— Можешь отмечать, как уходят дни, в своем календаре, — предложила я. На Рождество ему подарили календарь, и он не забывал отрывать каждый минувший месяц. — Сам удивишься, как быстро бежит время.
В саду появилась Моник со вспухшими, раскрасневшимися глазами. «В самом деле
любит его», — подумала я. Эта мысль прозвенела во мне скорбным колоколом, но независимо от того, любила или ненавидела, она была связана с ним нерасторжимыми узами.
Завидев нас с Эдвардом, она театрально зарыдала:
— Деточка моя! Теперь мы с тобой одни!
Она тянула к мальчику руки, но Эдвард отвернулся и с каменным лицом смотрел куда-то перед собой. Как всегда, незаметно подкралась Щука.
— Пойдем, мисси, — уговаривала она. — Слезами ничего не добудешь.
Словно по сигналу, Моник завопила по-настоящему. Приблизившись к Эдварду, она взяла его за руку, но он вырвался и спрятал лицо в моем подоле, что было вовсе не в его обычае. Он не любил вести себя как маленький.
— Он меня не хочет, — горько причитала Моник. — Мисс Брет предпочитает. — Она истерически засмеялась. — И не он один такой.
Щука обняла ее.
— Пойдем, моя маленькая мисси. Пойдем в дом.
Зрачки Моник расширились, щеки налились кровью.
— Сейчас позову сестру Ломан, — предложила я.
Но Щука с издевкой глянула на меня и увела ее в дом. Взгляд, который она бросила мне, был полон яда.
«Как она меня ненавидит! — ужаснулась я. — Даже больше, чем Моник». Я успела привыкнуть к тому, что Моник нуждалась во мне как поводе для сцен.
Мне сделалось не по себе.
20Несколько дней после отхода судна Моник болела, и Шантель не отходила от нее.
Я предложила Эдварду без промедления приступать к урокам: так незаметней пройдет время. Его пленяли история с географией, и я пользовалась всякой возможностью подробней рассказать о местах, куда мы заходили во время нашего путешествия, которые стали для него не просто точками на карте. Обшарив на карте Тихий океан, он нашел и наш остров: темное пятнышко, вкрапленное в бесконечную синеву в ряду других, таких же незаметных точек. Он был околдован магией их названий и то и дело нараспев выговаривал:
— Тонгатапу, Нукуалофа, острова Дружества, Као, Фонуафоу.
Он твердо решил побывать на всех островах, когда станет моряком. Рассчитав