Роковая женщина стр. 376
больше не являйтесь без приглашения в мою комнату, — вдогонку ей бросила я.
Она закрыла дверь, из коридора донеслось знакомое шарканье тростниковых плетенок.
Я глянула на себя в зеркало. Щеки порозовели, глаза пылали от гнева. У меня был такой вид, будто готова ринуться в бой. Я снова посмотрела на себя. После ее ухода выражение лица сразу переменилось. В глазах читался страх. Однажды меня уже обвиняли в убийстве. Странно, что такое случилось со мной во второй раз. Будто страшный, то и дело повторяющийся сон.
Комната и вправду была в причудливых тенях — но еще гуще они были в других местах
этого дома.
«Два месяца, — подумала я. — Увы, они складываются из долгих дней и ночей». Все вокруг меня навевало ощущение обреченности.
Мне было страшно.
Обедала я вдвоем с мадам. Шантель не захотела оставлять Моник, велев, чтобы ей послали что-нибудь перекусить на подносе.
Мадам была внешне спокойна.
— Не стоило готовить на двоих. Так что обойдемся холодными закусками.
«Холодные закуски» представляли из себя остатки вчерашней рыбы, нашего непременного кушанья. Ее ловили местные рыбаки. Это было самой дешевой пищей — рыба и фрукты, некоторые из которых произрастали прямо в саду.
Еда меня не беспокоила: я не страдала избытком аппетита.
Единственное, что не переводилось на ее столе, — это вино. Должно быть, в подвале имелся большой запас.
Канделябр, восхитивший меня в первый вечер, и сейчас служил главным украшением стола, только свечи на нем не горели. Достаточно керосиновой лампы, определила мадам. Я тотчас вспомнила, что свечи на острове были дороги: понемногу и я начинала считать цену всякой вещи. В этом доме без этого было нельзя.
Пытаясь отвлечься от навязчивых мыслей, я внимательно изучала мадам де Лауде. Сдержанная, степенная. Единственной ее причудой была страсть к экономии, доходящая порой до абсурда. Бедность, несомненно, была одним из призраков, что витали над этим домом.
— Вы очень спокойны, мисс Брет, — улыбнулась она мне через стол. — Мне это по душе.
— Рада, что произвожу на вас такое впечатление, — ответила я. Обладай она даром читать мои мысли, она бы скоро переменила свое мнение.
— Боюсь, моя дочь очень больна. В какой-то мере она сама навлекает на себя эти приступы.
— К сожалению, это так.
— Поэтому ей нужна постоянная сестра-сиделка.
— Едва ли можно найти сестру лучше той, что сейчас при ней, — ответила я.
— Да. Сестра Ломан столь же дельная, сколь и привлекательная особа.
С чем я от души согласилась.
— Я заметила, вы очень к ней привязаны, а она к вам. Так приятно иметь друзей.
— Она в самом деле сделала мне много добра.
— А вы, очевидно, ей?
— Нет. Не думаю, чтобы у меня была возможность что-то для нее сделать. Я была бы счастлива.
— Я довольна, что вы обе здесь, — улыбнулась она. — Вы нужны Эдварду, а сестра Ломан моей дочери. Только хотелось бы знать, останетесь ли вы…
Умные глаза прощупывали меня.
— Трудно так далеко заглядывать, — уклонилась я от ответа.
— Здешняя жизнь должна казаться вам совсем не такой, к какой вы привыкли.
— Она действительно другая.
— Вы находите нас… примитивными?
— Я не рассчитывала, что окажусь в большом культурном центре.
— И, очевидно, скучаете по родине?
Мне тотчас вспомнился крутой обрыв, дома по обе стороны его