Роковая женщина стр. 389
дворянского титула, а баронства. Хочу, чтобы мой сын был баронетом. Я тоже обучусь бизнесу, вникну в дела, как в свое время моя новая мамочка. Анна, дорогуша моя, в случае надобности Замок всегда будет тебе домом.
— Благодарствую.
— Но первым моим долгом будет выдать тебя замуж. Нарочно для тебя стану задавать балы. Все узнают тебя как мою сестру. Не бойся, я не собираюсь делать из тебя бедную родственницу. Тебе воздастся за все…
Она остановилась, с улыбкой глядя на меня.
— Ты настоящая авантюристка, Шантель, — восхитилась я.
— Что в этом плохого? Сэр Фрэнсис Дрейк, Христофор Колумб были авантюристами, и им рукоплескал мир. Почему бы и мне не пуститься в свое плавание, ища славы первооткрывательницы?
— Ты никогда не боялась, что можешь проиграть?
— Ни разу! — со страстью вскричала она.
Я радовалась за нее и задним числом посмеивалась над своими переживаниями о том, что она лишилась Рекса. Все для нее обернулось как нельзя лучше. Я оказалась простушкой. Она была права, говоря, что добивается всего, к чему стремится.
Одно невольно обращало на себя мое внимание в ее речах: она всегда рассуждала так, будто Редверса не существовало. Решила во что бы то ни стало увезти меня туда, где ему до меня не достать. Дорогая Шантель! Как это было трогательно: не забывать и обо мне — при том что распланировала для себя жизнь, полную приключений и побед.
Дело близилось к вечеру. Вернувшись домой после прогулки, я поднялась к себе умыться перед обедом. Только я вошла в комнату, тотчас мной овладело чувство, что что-то было не так, как я оставила, уходя. Кто-то здесь побывал. Подушечку, обычно лежавшую на «людовике», кто-то переложил на грубо сколоченный стул. Я никогда ее туда не клала. Значит, переложил кто-то другой. Этим «кем-то» не могла быть Перо: я сама убирала в комнате.
Впрочем, это было не так уж важно. В конце концов, могла заглянуть Перо и, встряхнув подушечку, вернуть ее не на место. Эти мысли проносились в моей голове, пока я бежала к заветному ящику тронуть, по заведенной привычке, письмо Редверса.
Его там не оказалось!
Значит, кто-то действительно был в моей комнате, рылся в моих шкафах. В этом не было сомнений: вещи были сложены не в том порядке, в каком я их оставила. Кто-то шпионил за мной, обыскал комнату, обнаружил и забрал письмо Редверса.
Более уличающего письма не могло быть. Я помнила его слово в слово. Оно было выгравировано в моей памяти и навсегда в ней останется.
Представив, что кто-то еще читает письмо, я похолодела.
Я лихорадочно перетряхивала вещи. Но и без того было ясно, что письмо исчезло.
Я представила, как его читает Моник. Вообразила Щуку, прокрадывающуюся в мою комнату, шарящую в моих вещах, доставляющую своей «мисси» улику.
В самом деле неопровержимую улику! Я должна была ее уничтожить.
В комнату постучали, и вошла Шантель.
— Мне показалось, я слышала, как ты вернулась. Эй, что с тобой случилось?
— Я… я кое-что потеряла.
— Что именно?
Я словно воды в рот набрала.
— Анна, ради всего святого, соберись, — резко сказала она. — Что ты потеряла?
— Письмо, — наконец, выговорила я. — Перед отъездом Редверс написал мне письмо. Оно лежало в этом ящике.
— Любовное письмо? — Я