Роковая женщина стр. 393
на меня. Я испугалась, что она ляпнет что-то легкомысленное, и, хоть смысл слов, скорей всего, останется непонятым, окружающие все равно уловят иронию.
Тем временем накатил новый гул возбуждения. Двое Огненных людей ввели в круг мальчика.
Он был сыном одного из двоих и должен был впервые исполнить огненный танец. Жаркое пламя, только что укрощенное его отцом, не должно было тронуть и его.
У меня часто забилось сердце. Он казался таким маленьким и жалким в своих родовых бисерных украшениях. Вся похолодев, я почувствовала, что ему страшно. Я едва сдерживалась, чтобы не закричать: «Этого не должно быть!» Но я не имела права вмешиваться в происходящее. Мальчику было назначено исполнять танец, как это делали старшие, и я сидела, затаив дыхание от передававшегося мне его страха.
Он выступил вперед. Ему передали пару факелов. Он принял, повертел в руках, бросил в воздух, поймал. Мне стало легче. Он был так же ловок, как старшие.
Заиграла музыка — сперва медленно, потом быстро наращивая темп до бурного крещендо. В воздухе завертелись факелы. Скоро они сделались сплошным огненным шаром.
«Умеет, — с облегчением подумала я. — Его хорошо обучили».
Опять повисла зачарованная тишина под блестящими ночными звездами: молчание, говорившее больше всяких слов, глаза, прикованные к взвихренному шару.
Тут это и случилось: в жизни не слышала подобного вопля. В воздух взлетел один факел, за ним другой, и мы разглядели охваченную огнем фигурку в ужасных корчах — ярко пылали волосы на голове. Сам он был похож на пылающий факел.
Тотчас подхватилась Шантель. В руках у нее была циновка, на которой она только что сидела. Добежав до мальчика, она обернула его в циновку, одновременно сбивая огонь.
Я сидела как завороженная. Поистине потрясающее зрелище, тем более что героиней была Шантель, воплощенный ангел милосердия.
Все рванулись вперед. Двое мужчин в ярких бисерных украшениях кричали во весь голос.
Вдруг раздался властный голос Шантели:
— Посторонитесь. Я сестра.
Примолк даже визжавший от нестерпимой боли мальчик. На миг мне даже показалось, что он умер.
Подозвав одного из мужчин, Шантель велела нести мальчика в ближайший дом, который, кстати, оказался его собственным жилищем. Потом она обернулась ко мне:
— Возвращайся домой за моей сумкой. Да поживее.
Я не нуждалась в повторении. Жак кинулся за мной к коляске. До самого дома он гнал лошадей со скоростью, которой тс, должно быть, не помнили с рождения. Я забежала в комнату Шантели, подхватила сумку и на лету запрыгнула в коляску.
Весь обратный путь в моих ушах разносились нечеловеческие вопли ребенка.
К дому мы подъехали другой дорогой: той самой, которой я нечаянно забрела сюда однажды. Доктор был на месте, но, одурманенный изрядно выпитым гали, без толку мешался под ногами Шантели.
— Не уходи, Анна, — скомандовала она, взяв у меня сумку. — Дождись меня.
Я опустилась на табурет. Мальчик не шел у меня из головы. Я чувствовала, что ему страшно. В сущности он был совсем ребенок: жестоко было подвергать его такому испытанию. Но как восхитительна была Шантель в летящем изумрудно-зеленом платье с перекинутой через плечо косой!
В комнате было душно, я вышла наружу. При свете луны окружавшие дом деревья казались еще более жуткими, чем днем. Воздух был напоен их дурманящими ароматами.
Если