Библиотека

Роковой срок стр. 104

Размер шрифта
-
+
Тема

Что, братья, не станем терять время понапрасну, – сказал ярый муж. – Поедем искать счастье государю.

– Куда же мы поедем? – спрашивают они. – Если бы знать, где эта Чаяна, какого роду-племени и из какой земли. След бы спросить у государя, но ведь во гневе был Ураган, думал, смеемся над ним.

– Так поедем сейчас к нему и спросим, – решил Важдай. – Если коней нам прислал, сурой напоил и просил вернуться, знать, отрезвел от обиды.

Поскакали они вдогон кочевья, но едва реку вброд перешли, как узрели на кочевом следу брошенную омуженку. Важдай взял ее на руки и взъярился:

– Эх, государь! Себе деву не взял, мне не отдал и убил, чтоб никому не досталась! И правы будут старцы, коль заточат тебя в каменную вежу!

Скуфь спешилась, встала в скорбный круг и глядит горько.

– И верно, не по правде поступил Ураган.

– Не по совести.

– Зачем деву извел?

– Сколько б счастья принесла она избраннику своему.

– Сколько б детей нарожала...

– Мы даже имени ее не знаем, чтоб схоронить и начертать на камне.

– Что станем делать, Важдай? Земле предадим, как воинственную деву, чтоб Тарге служила, или огню, дабы унеслась в небесный Ирий Тарбиты? Как омуженок хоронят? Как жен или как мужей?

Ярый муж воззрился в лик девы, и почудилось ему, будто дрожат ее веки и разглаживаются скорбные, мертвящие складки у глаз и сжатые синие губы наливаются алым.

– Постойте, братья, хоронить ее, – сказал он. – Чудится, оживает дева!

В тот же час тело ее вздрогнуло, налилось упругой жизнью, омуженка потянулась, открыла очи и глубоко вздохнула.

А Скуфь выдохнула:

– Жива!

Воевода же возрадовался, прижал ее к груди, но дева вырвалась из рук и на ноги встала.

– По какому праву ты меня к сердцу прижимаешь, как жену свою? – спросила строго.

– Да ведь ты мертвая была!

– Ты прежде приручи меня и

обуздай, а потом на руки бери. Вот если бы я тебя огласила женихом!

– Ты же хотела огласить?

– Хотела, да ты вздумал показать меня своему государю!

– Добра ему желал, – повинился Важдай. – Готов был за Урагана жизнь свою положить, чтоб осчастливился. А он убил тебя.

– Не вините государя, – заявила дева. – Он хоть и ненавидит племя мати, но не убивал меня.

– Знать, тебя стражник засек?

– Я ему обнаженной показалась, так махнул кнутом, да промахнулся. А одежду мою потом взял, не испугался. Одно слово – изгой.

– Как же твое имя? – ласково спросил ярый муж.

– Мерцана мне имя, – не сразу ответила она. – Еще ни один муж не спрашивал, как меня зовут. По нашему обычаю мы называем свои имена мужчинам только на праздник Купалы.

– А ты и впрямь омуженка?

– Я дева народа мати! – с гордостью произнесла она. – И не смейте называть омуженкой! Лучше дайте мне одежду и шелковую нить.

Витязи дали ей свою одежду и спрашивают:

– Зачем тебе шелковая нить?

– Сейчас узнаете!

Суконным покровом плаща она начистила латы на груди Важдая, после чего взяла нить, смочила ее слюной и, глядясь будто в зерцало, стала накручивать на нее да рвать юношеский пух, что рос на

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.