Библиотека

Роковой срок стр. 117

Размер шрифта
-
+
Тема

и думают: ну, что теперь скажет Мерцана, узрев их самовольство? Опасались, что омуженки опять уйдут на новое место, однако решили стоять на своем твердо. Пошли они на берег, то есть на свое порубежье, глядь, а на другой стороне уже частокол стоит и за ним удопоклонницы новые гнезда себе на деревьях лепят. Обрадовались и стали кричать:

– Будет вам гнезда вить! Ступайте в наши казармы, всем места хватит!

Омуженки, словно птицы от щелчка, враз все встрепенулись и в тот же миг попрятались. Спохватилась Скуфь, что неладно сделала, но поздно, ни одна дева более не появилась из-за острога. Возвратились они в казармы,

а там их уже Мерцана поджидает.

– Сестры мои вам уступили, – говорит она. – Согласились, что вы жить станете в своих жилищах, ибо они просторные, светлые и теплые. Но поскольку вы напугали дев своим криком, то теперь ваш черед нам уступать.

– Научи, что нам делать? – чуя свою вину, ответила Скуфь.

– Совсем малая уступка, – сказала омуженка. – Станете вкушать ту же пищу, что и мы.

– А вы какую вкушаете?

– Кобылиц доим, молоко да сыр наша пища.

Витязи было согласились, да тут же и опамятовались.

– У вас кобылицы, а у нас дарованные Ураганом жеребцы. Мы бы уступили, да доить некого! Потому диких зверей стреляем, утиц и прочих птиц. Тем и сыты.

– Худо дело! В чем же вы можете уступить?

– Во всем другом готовы!

– Добро! Девы племени мати не любят всякого домашнего творения – шить одежды, готовить пищу, нянчить чад. Способны вы взять на себя сии труды?

Скуфь переглянулась.

– Да ведь сей труд – женский! Исполнять его мужчинам позор.

– Вот видите, вы ни в чем уступать не хотите!

– Хотим, Мерцана! Но только не в пище и домашнем творении.

Хитрая омуженка лишь усмехнулась и спрашивает:

– Верное ли ваше слово?

– Верное! – закричала Скуфь, не подозревая подвоха.

– Мечами своими поклянетесь?

– Клянемся!

– Добро! – Мерцана села на коня и уехала на свою сторону.

Не проходит и часа, возвращается она со своим кумиром и ставит его на высокое место среди стана.

– Отныне уду станете поклоняться и требы воздавать! А петь славу Ариде я потом научу.

И в тот же час ускакала.

Позрели витязи на глиняного омуженского кумира, сгребли бороды в горсти и сели думу думать.

Многоликая, пестрая от цветных одежд и бренчащая жиром волна наползла на холм и ударилась о государев табор, окатив Урагана брызгами криков и восклицаний:

– Причастен! Причастен!..

– Прости нас, государь!

– Помилуй!..

– Не насылай гнева богов!

– Спаси нас!

– Не проклинай!

Пешие вечевые старцы пытались пробиться сквозь распластанные по земле тела вельможных саров, а те, в свою очередь, оставшиеся без рабов и носилок, сучили ножками и карабкались вперед. Пряжки и булавки давно расстегнулись в толчее, и теперь полураспущенные дорогие ткани трепал ветер, вздымая над толпой и заслоняя солнце. Но они уже ничего не замечали, не заботились о своем достоинстве; князья и ярые мужи елозили перед телегами, поставленными в круг, и эта преграда была для них неприступна.

Старцы же, шагая по их широким спинам, стремились возвыситься, дабы подать

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.