Роман с куклой стр. 169
она переехала куда-то в провинцию, под Тверь, и жила там тише мышки… И все это время продолжала хранить память о своем женихе. Она его так любила, что даже с какой-то радостью воспринимала свое одиночество, и оно ей было вовсе не в тягость…
– Бедная!
– А потом началась другая война, – тихо продолжила Ева. – И на ней убили Митю-второго… Да, забыла сказать – перед самой войной тот успел жениться. История повторилась – он ушел на фронт, так и не узнав, что его жена ждет ребенка. Весной сорок второго года родился мой отец, Борис.
– Надеюсь, у него-то все было в порядке? – печально спросил Михайловский.
– Ну, более-менее… Жениться он вовсе не собирался, был мамочкиным сынком и разгильдяем. Эгоистом, словом! И только будучи уже человеком в возрасте, он встретил мою маму. И родилась я…
– Родилась ты! – повторил Михайловский и притянул Еву к себе.
– Папа очень любил меня. Никто не ожидал, что из него получится такой хороший отец! Но мои родители были уже немолодыми людьми… И, к сожалению – не долгожителями, – печально произнесла Ева. – Вот, такова история моей семьи… Обрыдаться можно!
– Все хорошо… Все было не зря. – Михайловский взъерошил Еве волосы. – Во всем был смысл и великая мудрость…
– Это какая же еще мудрость? – усмехнулась Ева.
– Такая, что жизнь нельзя остановить. Это прозвучит слишком банально и очень пафосно, но – сквозь муки и страдания мы идем к счастью. К свету. А у наших с тобой детей вообще все будет распрекрасно!
– О, твоими бы устами… – засмеялась Ева.
– Но почему – нет? Господи, может, я не слишком хороший писатель – но я так хочу, чтобы у каждой истории был хороший конец! – воскликнул Михайловский. – Чтобы все, все без исключения люди были счастливы… Да, когда-то давно ты говорила, что сохранился семейный архив? – спохватился Михайловский.
– Ну да, остались письма! А ты что, хочешь их прочитать?
– Конечно. Ты меня заинтриговала…
– Хорошо, – сказала Ева. – Вот поедем в город… Эти письма у меня в квартире – заберем их сюда.
– И ты правда так и ни разу не читала их? – удивился он.
– Нет. Но теперь, наверное, решусь…
* * *«Вечер.
Дорогая Соня. Это мое последнее письмо, последняя возможность поговорить с тобой. Сразу приступаю к самому главному. Я люблю тебя. Бог подарил нам всего лишь один день, который мы смогли разделить вместе, но мне и того достаточно… Я был счастлив. Ты – мой свет, мое утешение, мое искупление. Целую тебя, обнимаю.
Так получилось, что жизнь моя заканчивается там, где я меньше всего хотел бы быть, – среди снега и льда.
Мы с группой людей выполняем ответственное поручение адмирала. На берегу Байкала разбили небольшой лагерь, ждем рассвета. Как только рассветет, мои товарищи пойдут по льду, как можно дальше от берега устроят небольшой взрыв и в образовавшуюся полынью опустят некий груз. Что это – не спрашивай, Соня…
Утро.
В двухстах метрах от берега есть полынья – оказывается, еще не весь Байкал покрылся льдом. Издалека видно воду, почерневшую от стужи. Мои товарищи ушли к тому месту вместе с Максом. Пишу с трудом, поэтому прошу прощения за ужасный почерк. Когда они вернутся, меня, скорее всего, уже не будет в живых. Мужайся, Соня.