Библиотека

Ромка Рамазан стр. 18

Размер шрифта
-
+
Тема

бежали к ним ежи-стражники.

— Скорей ко мне! — крикнула Берёзка, склонив к земле тол-стую ветку.

Ромка, Фомка и Артос вцепились в ветку, и Берёзка тут же подняла её высоко-высоко.

Ежи-стражники никак не могли дотянуться пиками до нарушителей спокойствия. А те, болтая лапами, орали на весь остров:

Делим на троих добычу, Лишь на праздник друга кличем, А в беде — таков обычай — Друг приходит сам всегда!..

Отовсюду к Берёзке катились жёлтые, серые, чёрные колобки. Пищали на разные голоса:

Бунт…

Мятеж…

Восстание…

Прикатился разгневанный Соня Первый Котофеич. Запищал, заверещал, подпрыгивая:

— Эй, гадюки! Взять! Связать!

Три огромные гадюки подползли к Берёзке.

Мигом вскарабкались по белому стволу.

Кинулись разом на друзей. Опутали их, оплели своими гибкими, скользкими телами. И сбросили на землю.

Рычал, кусался Артос. Ворчал, царапался Фомка. Ромка отбивался зубами и когтями.

Всё напрасно.

Псам не удалось даже вмятинки оставить на чешуйчатых панцирях гадюк.

— В Кактусовую тюрьму бунтовщиков! — пропищал Соня Первый Котофеич. — Одумаются. Попросят прощения — может, и сми-луюсь. Может, и выпущу. А заупрямятся — пусть пропадают. Хи-хи-хи!

КАКТУСОВАЯ ТЮРЬМА

Это был крохотный пятачок. Со всех сторон непроходимо густо обсажен он высоченными кактусами.

Шипы у кактусов длинные-предлинные, острые-преострые. Острей булавок. Острей иголок. Острей ножа.

Шипастые кактусы караулили каждое движение пленников.

Чуть кто шевельнётся — в бок острый шип вопьётся.

Если кто вильнёт хвостом — сразу в нём колючек сто.

Лапой двинет невзначай — и занозу получай.

Вот какой была эта Кактусовая тюрьма, в которую бросили Ромку, Фомку и Артоса.

Кругом шипы.

Шипы.

Шипы.

И высоко-высоко недосягаемый кругляшок голубого неба.

Никакой еды.

Ни капельки воды.

Ромка хвост опустил. Голову повесил. Приумолк. Загрустил. Стал совсем невесел.

Артос дугой согнулся. Носом в землю ткнулся. Не говорит. Не лает. Тяжело вздыхает.

Фомка бубликом свернулся. От друзей он отвернулся. Уши вниз. Глаза закрыл. И сквозь зубы заскулил.

Так они сидели долго.

Очень долго. Слишком долго.

Первым опомнился Ромка.

Поднял хвост трубой. Выгнул шею дугой. Бороду распушил. Усами шевельнул.

— Что, друзья, приуныли? Наше правило забыли? Всюду и везде. При любой беде. Нос и хвост не опускать. Выход из беды искать.

Распрямил спину Артос. Засверкали его глаза. Взбугрились мышцы на груди.

— Ромка прав. Гав! Гав!

Размотал Фомка хвост. Поболтал им в воздухе. Свернул боевой восьмёркой.

Не страшна и мне беда. Я за Ромкой хоть куда!

Теперь тихонько, дружно нашу любимую, — предложил Ромка и первым запел:

Мы — весёлые собаки

И совсем не забияки…

Песня взбодрила друзей. Стали думать они, как из тюрьмы вырваться.

Надо попросить Берёзку, чтоб весточку о нас передала Каррыкарру и Красному Лису, — предложил Ромка.

Попробуй докричись до неё, — проворчал Фомка.

Докричусь. Я кое-что придумал.

Встал Артос. На Артоса Фомка запрыгнул. На Фомку Ромка вскочил. Высунул кончик носа из-за колючей кактусовой стены и увидел Берёзку.

— Как я рада вас видеть, — сказала Берёзка. — Если бы Клык-Клыку Грумбумбесу не надо было набрать в Спиешьпей тысячу дар-моедов, вас бы сразу убили. Чем я могу вам помочь?

Передай о нас весточку на берег.

Нельзя. Живые голоса поднимаются отсюда только в небо.

Да-да. Нам говорил об этом Красный Лис.

И снова друзья приуныли. Не пели. Не говорили.

Постой-ка, — встрепенулся Артос. — Помните, как Клык-Клык

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.