Ромовый дневник стр. 119
выстрела.
Йемон тихо рассмеялся.
– Не бери в голову, Кемп. Тебе не о чем беспокоиться.
Я был не столько обеспокоен, сколько напуган. Во всем этом деле было что-то зловещее, словно Бог в приступе омерзения решил стереть нас в порошок. Все наше здание рушилось; а ведь всего несколько часов назад я завтракал с Шено в солнечном покое собственного дома. Затем я отважился нырнуть в день, и нырок этот привел меня прямиком в оргию диких воплей, бьющегося стекла и убийства. Теперь история заканчивалась так же бессмысленно, как и начиналась. Все было кончено, и я нисколько в этом не сомневался, потому что Йемон уезжал. После его отъезда мог быть какой-то шум, но это уже был бы традиционный шум, с которым можно справиться и который можно даже проигнорировать – не как эти внезапные нервирующие взрывы, что засасывают тебя и швыряют туда-сюда, будто жабу в бурных водах.
Я не мог вспомнить, когда все в действительности началось, но кончалось это именно здесь, в Фахардо, темном пятнышке на карте, которое казалось краем света. Отсюда Йемон уезжал дальше, а я возвращался; это определенно было концом чего-то – только вот я не вполне понимал чего.
Я закурил сигарету и подумал про других знакомых, прикидывая, что они делают этой ночью, пока я торчу на темной улице в Фахардо, потягивая ром из горлышка вместе с человеком, который завтра утром официально станет беглым убийцей.
Йемон вернул мне бутылку и вылез из машины.
– Ладно, Пол, увидимся – бог знает где.
Я перегнулся через сиденье и протянул руку для пожатия.
– Наверное, в Нью-Йорке, – предположил я.
– Надолго ты еще здесь? – спросил он.
– Очень ненадолго, – ответил я.
Йемон в последний раз пожал мне руку.
– Большое спасибо, Кемп, – сказал он с ухмылкой. – Ты как настоящий чемпион справился.
– Черт возьми, – пробормотал я. – Все мы чемпионы, когда пьяны.
– Никто не пьян, – возразил он.
– Я пьян, – сказал я. – Иначе я бы тебя сдал.
– Не свисти, – буркнул он.
Я включил первую передачу.
– Удачи, Фриц.
– Ага, – отозвался он, пока я отъезжал. – И тебе удачи.
Мне пришлось доехать до угла, чтобы развернуться, и, возвращаясь по улице, я снова миновал его и помахал на прощание. Йемон шел к парому, и когда я доехал до другого угла, то остановился посмотреть, что он сделает. Тогда я в последний раз его видел, и очень отчетливо это помню. Йемон вышел на пирс и встал у деревянного фонарного столба, глядя на море. Единственное живое существо в мертвом карибском городке – высокая фигура в мятом костюме «палм-бич», его единственном костюме, теперь жутко грязном, выпачканном травой, с оттопыренными карманами, – Йемон в одиночестве стоял на краю света и думал о чем-то своем, Я снова помахал, хотя он стоял ко мне спиной, и дважды просигналил – а потом помчался прочь из Фахардо.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
По пути в квартиру я остановился купить утренние газеты. На первой странице «Эль-Диарио» меня ошарашила фотография Йемона под крупным заголовком: «Матанца эн Рио-Пьедрас», Это была часть той самой фотографии всей нашей троицы в тюрьме, сделанной, когда нас только-только арестовали и отметелили. «Н-да, – подумал я, – пошло-поехало. Игре конец».
Я поехал домой и позвонил в «Пан-Ам», чтобы заказать место на
утреннем самолете.