Ромул Великий стр. 4
Ахилл . Антиквар Аполлион.
Слева входит антиквар Аполлион, одетый весьма элегантно по-гречески. Аполлион (кланяется). Ваше величество!Ромул . Мне пришлось дожидаться тебя три недели, антиквар Аполлион.
Аполлион . Простите, ваше величество. Я ездил на аукцион в Александрию.
Ромул . Ты предпочитаешь аукцион в Александрии банкротству Рима?
Аполлион . Дела, ваше величество, дела.
Ромул . Ну и что! А бюсты, которые ты приобрел у меня, тебе разве не по вкусу? В особенности Цицерон — ценная была вешица.
Аполлион . Это, ваше величество, особый случай. Пятьсот слепков удалось разослать по гимназиям — теперь их в германских первобытных лесах уйму понастроили.
Ромул . Господи помилуй, Аполлион, неужто же Германия цивилизуется?
Аполлион . Свет разума не остановишь! Когда германцы будут цивилизованными, они перестанут лезть на Рим.
Его величество режет жаркое.Ромул . Если германцы придут в Италию или в Галлию, они получат культуру из наших рук, а если останутся в Германии, они создадут культуру своими силами, и это будет ужасно. Так ты возьмешь остальные бюсты или нет?
Антиквар оглядывается.Аполлион . Надо бы мне их получше разглядеть. На бюсты спроса почти нет, в моде еще только великие боксеры да пышные гетеры. А тут у некоторых, кажется, еще и стиль какой-то сомнительный.
Ромул . Каждый бюст создан в том стиле, какого он заслуживает. Ахилл, подай Аполлиону стремянку.
Ахилл подает антиквару небольшую лесенку, грек влезает на нее и в течение последующих сцен, то стоя на лестнице, то слезая и передвигая ее дальше, разглядывает бюсты. Справа входит императрица Юлия.Юлия . Ромул!
Ромул . Что, моя дорогая?
Юлия . Хоть бы в такую минуту ты перестал жевать!
Его величество кладет вилку и нож.Ромул . Пожалуйста, Юлия.
Юлия . Я, Ромул, очень беспокоюсь. Обергофмейстер Эбиус намекнул мне, что получены ужасные вести. Я, правда, Эбиусу не слишком доверяю, он ведь германец, его настоящее имя Эби...
Ромул . Эбиус — единственный, кто свободно говорят на всех пяти международных языках — по-латыни, по-гречески, по-еврейски, по-германски и по-китайски. Впрочем, я, признаться, не вижу разницы между германским и китайским. Но, как бы то ни было, Эбиус набрался такой учености, какая римлянину и не снилась.
Юлия . Ты просто германофил, Ромул.
Ромул . Чепуха, я люблю их куда меньше, чем моих кур.
Юлия . Ромул!
Ромул . Пирам, поставь моей жене прибор и принеси первое яйцо Одоакра.
Юлия . Подумал бы о моем больном сердце.
Ромул . Вот поэтому садись и ешь.
Императрица, вздыхая, садится слева к столу.Юлия . Ты мне скажешь, наконец, что за страшная весть пришла сегодня утром?
Ромул . Понятия пе имею. Гонец, который ее доставил, спит.
Юлия . Так вели же его разбудить, Ромул!
Ромул . Жена, побереги свое сердце.
Юлия . Как государыня...
Ромул . Как государь я, наверное, последний римский император, и уже поэтому занимаю довольно жалкое место во всемирной истории. Так или иначе, я кончу худо. Но в одном я дорожу своей репутацией. Никто не посмеет сказать, что я хоть раз позволил себе зря разбудить человека.
Справа