Роско планета Анджела стр. 32
а горло его тоже прикрывают толстые пластины, находящие одна на одну. Очень быстро, как мог проворно, Сван отдернул руку, и ничего не случилось, и он понял, что чапан не успел, ведь страшная пасть захлопнулась уже после, захлопнулась со страшным звуком металла, и чапан начал издыхать… А потом Сван увидел, как Озрик вбил короткое древко еще глубже, и, забулькав, чапан опрокинулся набок, открывая меховое брюхо, густое и шелковистое подбрюшье, покрывало для свадебного ложа Свана и Тунии…
— Это ничего, ничего… — Разрик зачем-то суетился возле Свана, что-то делал с его левой рукой. — Я сейчас тебе жгутом, я приготовил…
Все в Сване пело. С чем сравнить эту ликующую дрожь? Человек создан, чтобы охотиться, и для этого созданы те, кого он убивает. Роско этого не понять. Неизвестно, откуда он, но здесь, среди снега и льда, которых он так сперва боялся, поселены те, на кого будет охотиться человек, всегда. Никто не скажет, что борьба была не на равных. Сван победил, и победил так ловко, что даже не понес обычного в схватках с первым чапаном увечья. Но что делает Разрик?
— Вот, вот так. Ты теперь отдыхай, береги руку, а мы с Озом шкуру в два счета снимем.
— Что там? Что ты делаешь?
— Да тебе еще повезло, Сва! Только мизинец и первая фаланга безымянного. Ты ловкий парень, Сва!
Мне бы так. Но теперь со следующими берегись.
Сван поглядел на свою руку, обмотанную тряпицей, которая быстро набухала кровью. Кровь чернела в темноте. Значит, он все-таки не успел. Да, конечно, никто никогда не успевал, поэтому сразу видно, кто брал за всю жизнь хотя бы одного чапана, а кто нет. Успеть убрать крайние пальцы невозможно. Дело не в зубах. Когда охотник выдергивает руку из пасти, за ней по древку копья вылетает язык чапана — мускулистый, усаженный искривленными тончайшими лезвиями. И с какой скоростью движется рука, с тою же настигает ее и язык. Это у чапана рефлекс. Реакция на смерть. Сквозь маленькое отверстие в передних зубах наружу пробивается лишь кончик языка. И всегда успевает достать по меньшей мере два последних пальца. Иногда все три. Один, только мизинец, — очень редко, почти не бывает.
Сван начал чувствовать боль. На этот случай опытные охотники берут у бабушки Ки-Ту тайную травку. Пожуешь — и легче. В крайнем случае, можно прихватить баклажку крепкой браги, но потом трудно идти обратно. Сван не взял ничего. Он отошел, стал есть снег.
Мало-помалу к Свану приходило осознание себя как совсем взрослого мужчины. Приходила гордость. А боль всегда можно перетерпеть. Терпел же отец. Даже мама. Сжимая руку между колен, Сван потихоньку раскачивался взад-вперед. Озрик и Разрик торопливо снимали шкуру. От чапана шел очень сильный запах, но ветер относил его.
Сван начал прикидывать, кого он позовет на свадьбу.
— Эй-эй! Не попортьте вещь, чапы неуклюжие!
Кто ж так снимает!
— Не бойсь, Сва, все будет сделано, как надо. Вам с Туни места хватит.
— С другого бока для второй жены останется!
— Сва, можно я выбью клыки?
— Как рука, Сва?
— Терпимо, — проворчал Сван сквозь зубы. Хотелось застонать, но было нельзя. Он же теперь настоящий охотник. Может, правда податься в охотники?
Отец хотел приучить его к оружейному делу.