РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ И ЕЁ ВРАГИ стр. 17
повестку дня. А эти войны неизбежны, поскольку любое изменение баланса сил между ведущими капиталистическими державами провоцирует конфликты по поводу перераспределения колониального пирога. Внимание Ленина всегда было приковано только к Европе и европейской революции, хотя в последние месяцы своей активной жизни, по мере того как надежда на европейскую революцию снова угасла, он начал уделять повышенное внимание колониальному миру и его потенциалу в новом социалистическом мировом порядке, В России много писалось на эту тему, особенно после смерти Сталина. Тем не менее, если Адам Смит был главным святым западного лагеря в холодной войне и в еще большей степени – после ее окончания, Ленин был его эквивалентом по коммунистическую сторону баррикад.
Ко второй половине двадцатого века слово «империя» уже практически не упоминалось в современных политических дискуссиях и стало достоянием историков. Понятие же «империализм» (отчасти из-за того, что марксисты перенесли его смысл с политики на экономику и таким образом позволили ему пережить коллапс самой «империи») не только выжило, но и расцвело. Кипящие страсти, которые он возбуждал в политических дебатах, были ярким показателем его актуальности. Причем споры об империализме бушевали не только в рамках идеологической борьбы между Советским Союзом и Западом времен холодной войны. Речь также шла о причинах бедности стран третьего мира и о расширяющейся пропасти между богатым «Севером» земного шара и его нищим «Югом».
Немало копий было сломано и по поводу идеи «неоколониализма», другими словами, непрямого контроля над третьим миром, который осуществляется Западом при помощи невидимых экономических и финансовых рычагов. Для историков империи наиболее важной в этом ряду рассуждений была так называемая «теория зависимости», главным приверженцем которой является Иммануил Уоллерштейн. Хотя идеи Уоллерштейна были гораздо более интересными и изощренными, чем те, которые Ленин выдвинул в своем «Империализме…», оба они в основном руководствовались одними и теми же предпосылками, Уоллерштейн утверждал, что с шестнадцатого века мир находится в зависимости от группы европейских (позднее – американских) капиталистических держав, которые достигли огромного богатства, грабя и эксплуатируя третий мир, навязывая ему выгодные для себя условия международной торговли и держа его в неизбывной зависимости от мировой экономики. Одним из элементов этой зависимости являются местные элиты, «компрадоры», которые участвуют в дележе богатств своих стран с западными капиталистами, чьими агентами они, по сути, являются. Стремясь подражать буржуазному образу жизни, они импортируют для себя западные предметы роскоши и переводят большую часть своих капиталов за границу, расточая ресурсы своей страны и подрывая ее торговый баланс. В 1960-х и 1970-х годах такие идеи были особенно популярны среди южноамериканских ученых, которые хотели с их помощью объяснить
провал попыток Латинской Америки встать в один ряд с ведущими капиталистическими демократиями. Если либеральная экономическая идеология и глобализация не в состоянии поправить экономическое положение третьего мира, могут появиться новые варианты теории зависимости. Если экономика России не сумеет оправиться от бедствий 1990-х годов, большое количество адептов «новой политики зависимости» появится и там.
«Теория зависимости» – экономическое учение, созданное учеными Латинской Америки, согласно которому состояние экономики стран третьего мира напрямую зависит от состояния экономики ведущих держав.
Уоллерштейн Иммануил – видный американский социолог и историк. До 2005 года – глава Центра по изучению экономики, истории и цивилизации им. Фернана Броделя.
К 1990-м годам,