Ротмистр стр. 213
с собой шашку таскаешь… Сам сдернул со стены японскую катану, стащил ножны. На звон стали сбежались служащие, столпились у входа, бестолково выпучив глаза. Шеф дрался в рукопашную с молодым офицером. Мелькали лезвия, выл распарываемый воздух.
— Вызовите полицию! — закричал кто-то.
— Отставить полицию! — велел Ревин. — Мы разминаемся. И закройте дверь!..
С подоконника упал цветок в горшке, развалился разрубленный пополам стул. Никита упражнялся с Ревиным с пеленок и привык не сдерживаться, рубил зло, азартно, с полной отдачей. Зная, что при любом старании не сможет причинить тому вреда. И что катана всегда замрет на волосок от тела, не царапнув кожу.
— Ну, уже не так плохо, — Ревин остановил поединок, кивнул. — Растете, молодой человек.
— Это не главное мое достоинство, — Никита смахнул со лба бисеринки пота. Улыбнулся. Из уст Ревина, пожалуй, это была наивысшая похвала.
— Ужель ты где-то наслушался про свою добродетель? А! Знаю откуда дует ветер! Поди, девицы напели? Что так и вешаются на шею гроздьями? Ладно, не красней!.. Мужчина всегда должен уметь постоять за себя. К тому же, фехтование…
— Тренирует ум, — переняв менторский тон, закончил Никита.
— Ага, — кивнул Ревин. — Точно… А за стул вычту из жалования!..
Снаружи апартаменты Ревина выглядели непритязательно. Трехэтажное здание конторского типа без архитектурных излишеств в не слишком престижном деловом квартале Франкфурта. Внутреннее убранство также роскошествами не отличалось. Все строго, по-деловому. Кабинеты клерков, конструкторские мастерские, помещения жилого крыла. Экономя время, Ревин жил и работал здесь же. Никто бы не догадался, что перед ним резиденция самого влиятельного человека в мире. Разве что толстенный пучок телеграфных проводов, подходящих к фасаду, навевал кое-какие размышления. Здесь обиталась целая армия счетоводов, экономов, адвокатов, брокеров, стряпчих, приказчиков – крошечная верхушка огромного айсберга. Управляющие управлениями. Ревин буквально разрывался между свалившейся на него финансовой махиной и научными разработками. Поэтому здание также населяли всех мастей ученые, инженера, чертежники и изобретатели. Хозяйство быстро обросло всевозможным обслуживающим персоналом, будто дредноут ракушечником. И Ревину пришлось прикладывать все свои организаторские способности, чтобы с головой не погрязнуть в трясине третьестепенных дел. Устав от бесконечной рутины, он вознамерился поставить вместо себя молодого, деятельного и работоспособного человека, которому бы безоговорочно доверял. Матвей Нилыч с компанией вернулся в Россию, пришедшись ко двору новоявленного царя Николая. А точнее, его супруги, тяготеющей к разного рода мистическим проявлениям и оккультизму. Ливнев от предложения открестился, сославшись на дающий знать возраст. Стар, дескать, он уже для перемен и потрясений и теплое место покидать не желает. Вортош вначале было дал добро, но узрев объем бумажной работы, цифр, балансов и сводов, пошел на попятную, спешно бежав
в Петербург. Про Йохана и говорить нечего. У него философичный склад ума, меланхолический характер и, вообще, он все еще поминает свое притворство инженером, по заверениям, едва не сведшее с ума. Не для него эта работа. И тут Ревин очень кстати вспоминает про сына Ливнева – Никиту, к тому времени блестяще закончившего офицерский корпус…
Как-то Матвей Нилыч изволил поинтересоваться за рюмкой коньяку, вкрадчиво так и вполне себе невинно, что же Ревина так настойчиво подстегивает к постройке врат? У него ведь есть все, о чем только может мечтать человек: деньги, власть, неограниченные возможности. Неужели там, ну… в том, другом мире, его ждет