Библиотека

Ровесники: сборник содружества писателей революции «Перевал». Сборник № 3 стр. 144

Размер шрифта
-
+
Тема

военный работник, библиограф и библиотекарь-организатор был на ответственнейших постах и имеет лучшие характеристики.

2) Тов. Е. Н. Костецкий — поэт. Один из честнейших работников — педагог, имеющий личную рекомендацию тов. Маниаф, члена Крымского ЦИК.

3) Тов. Вабья-Кассабор — армянский писатель-общественник,

4) Тов. Яр-Мухамедов — турок; художник, лишенный всех заказов и таким образом — средств к существованию.

5) Тов. Клечковский, В. — зав. школой I ступени.

6) Тов. Шабаев, И.

7) Тов. Снесарева — пролет. поэтесса; снята с руководства лит-кружком.

Я бы мог привести все документальные данные, устанавливающие, что ни с какой стороны все указанные товарищи не могут быть в чем-либо обвинены, в чем-либо уличены, и в равной степени не соответствовали бы своему назначению по занимаемым постам. Недостаток места — сделать этого не позволяет.

Совершенно очевидно, что такая расправа имеет только одно очевидное нам основание. Тем более, что ни один из товарищей, снятых с работы, никаких объяснений, несмотря на все старания, не получил.

И совершенно очевидно, что на примере этого захолустья: мы имеем все данные, чтобы поднять голову. Надо сказать, что на этот раз знаменитый город Клюква превзошел самого себя. Мы знаем десятки примеров, иллюстрирующих положение нашего молодого писателя, рабкора и селькора, лицом к лицу стоящего с провинциальным мракобесием застойной рутины, чиновничества и невежества. Но этот случай пройти бесследно не должен и не может. Борясь с «напостовщиной» культурной и организованной, мы должны обратить полное внимание на другую «напостовщину», вырастающую вокруг миргородской лужи и в канцеляриях города Клюквы.

Иначе проклятая Клюква задавит своим свиным рылом не одно молодое дарование, не одно свежее начинание молодых рабоче-крестьянских писателей, создающих свою художественно-культурную среду и оформляющих читательскую массу, разбросанную в глухой мгле провинциальной клюквинско-российской действительности.

Ник. Зарудин Л. БарильЗаметки о комсомольской литературе(ИЗ КОМСОМОЛЬСКОГО БЛОКНОТА)

В последнее время наметился некоторый сдвиг в партийно-коммунистических кругах по отношению к литературе. После литературного совещания, состоявшегося весною при ЦКРКП, было прорублено молчание, узаконенное общим безучастным отношением к писателю. Это молчание давало себя знать и у нас в комсомоле. Давало себя чувствовать в двойной, увеличительной дозе. Если кое-где и говорили о пролетарском писателе, о попутчике, то о комсомольском писателе — никто не говорил. Все хранили молчание. И лучше всего хранила молчание сама комсомолия. Ныне оно заменено шумно-бестолковыми разговорами, не выходящими из пределов кавалерийских наскоков. В другом случае индиферентное и безразличное отношение принимало форму узкого практицизма. Есть у нас и такие. Им, видите ли, этим молодым комсомольским купцам купеческое достоинство не позволяет променивать Нижегородскую ярмарку на какую-то полу-ощутимую поэзию. А в толстых журналах, не уставая, скрипят перья журналистов.

Сегодня новость — ругают Пильняка, завтра Тихонова, послезавтра Сейфуллину. Спорят по всем правилам, приличествующим спору. Спорят умно, долго и непонятно. Мало пользы от этих споров. Теоретизирование, доктринерство затемняет живые факты.

Из-за умело подобранной цитаты Маркса, Ленина, Плеханова не видать литературной улицы с ее интересами, не видать писателя, живого художника.

И впрямь, как будто сказано народной пословицей к литературе о живом человеке — «днем с огнем не сыщешь». Наша критика не имеет того, что было у Чернышевского, у Белинского, у лучших представителей классической русской критики внутреннего срастания с художником. Подходы внешние, а не изнутри.

Говорят об историческом усвоении молодым писателем Октября и пропускают мимо быт писателя,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.