Рождение Веры стр. 164
раз замыкал строй. Он шёл, засунув руки в карманы, посмеиваясь над Святом с Романом. Игнат остановился около одной из дверей, повернулся к Тимуру:
— Давай щенка, — протянул руку.
— Это почему ещё? — Тимур, придерживая своё сокровище, попытался протиснуться в дверной проём.
— Э, совесть имейте. Это моя собака, — прогремел Свят. — Поигрались и хватит.
— Пока ещё у меня её документы, значит, моя, — возмутился Роман.
На них из глубины кабинета с удивлением смотрел пожилой человек. Он снял очки в тонкой оправе. Провёл пальцами по лохматым седым бровям:
— Ти-и-хо! — гаркнул по-военному.
Окрик подействовал мгновенно. Возня прекратилась. Молодые люди вытянулись, словно перед ними был сам генерал.
— Игнат Викторович, вы говорили, что с волком будете, а я здесь вижу только стаю приматов. — Мужчина поднялся, протянул руку Игнату для пожатия.
— Привет, Саныч. Глянь волчонка. Тим, достань наше достояние.
Тимур расстегнул свой бомбер и извлёк малыша, которому уже надоело сидеть в узком пространстве. Поставил на смотровой стол.
— Волк, говорите. — Врач подошёл к щенку. Погладил по шёрстке. И, разговаривая с кутёнком, начал его осмотр. — Давай посмотрим глазки. Красивые, как льдинки. Что у нас там в пасти? Зубы все на месте. Острые, хорошие. Прикус правильный. Так, что с сердцем? Бьётся собачье сердце. Сами они волки. — Ветеринар потрепал щенка за холку. — Тоже мне спецы, не смогли собаку от волка отличить. Взвесим… Да ты, боец, в полном порядке. — Он посмотрел на парней. — Хаски, сибирский хаски. У Прокопьева сука ощенилась, папаша неизвестен, а мамаша хаски. Серый окрас. Мамашу местные пастухи, когда он только привёз, тоже за волка приняли. Она ещё возьми да и завой. Они сначала чуть её не прибили, а потом Прокопьева. Хороший щенок. Мамаша — хорошая сука, умная, здоровая.
— А как она к Прокопьеву попала? — спросил Игнат. — У него же дома сухой горбушки не найдёшь, а такая собака денег стоит.
— Ей пять лет. Желающих взять собаку такого возраста мало. Сказали, что кто-то детям купил. Собака серьёзная, требует воспитания. Никто толком ею не занимался. А она большая, с ней гулять надо. А потом ещё и выть начала от скуки. В общем, они её одним отдали, те дальше и так пока до Прокопьева очередь не дошла. Он в плохом состоянии её привёз: от малоподвижности и перекорма она ожирением страдала.
— Да? — удивился Роман. — Я видел её, красивая собака, стройная. Несчастной не выглядит.
— Так у Прокопьева не разжиреешь, но я осмотрел её. Глядит он за ней. Собака в норме. Ну и на охоту с ним ходит регулярно. И соседи подкармливают.
Парни растерянно переглядывались.
— Ну что, Рома, ты понимаешь, что не лучшая идея тебе сейчас щенка заводить? Ему двигаться надо. А ты днями в поликлинике работаешь, а вечерами в спортклубе. Детям твоим…
— Детям тоже не надо, бывшая написала, что на порог не пустит, — вздохнул Роман. — А он так мне понравился. Свят, — и врач с надеждой посмотрел на парня, — Ты правда его хочешь взять? — и, увидев положительный ответ, продолжил: — Мне можно будет приходить к щенку?
— Конечно, вы все его крёстными будете. Без костей чтобы не являлись в гости.
***Девчонки сидели в холле главного корпуса. Там играла музыка, ди-джеи тормошили публику. На столике стояли бутылочки с газировкой, тарелка