Рожденная революцией стр. 373
к теще Бородаева, она знает, куда тебя определить. Уляжется все – встретимся, получишь расчет, – Пашутин помолчал выжидающе, потом спросил с ехидцей: – Что же не поинтересуешься, сколько?
– Сколько? – машинально спросил Витька.
– Десять тысяч! – благоговейно произнес Пашутин. – Тебе такие деньги и во сне не приснятся. То-то жизнь настанет! Любые джинсы – твои!
– Дурак ты, – безразлично сказал Витька. – Я пошел.
– И последнее, – Пашутин придержал его за руку. – Ты нас знаешь, мы – тебя. Все понял?
Витька вырвал руку и ушел, хлопнув дверью. Пашутин задумчиво посмотрел на план, снял костяшку, которая обозначала Витьку, и швырнул в мусорную корзину.
Из соседней комнаты вышел Иванов.
– Все слышал? – спросил Пашутин.
– Все, – Иванов успокоительно похлопал сообщника по плечу. – Деваться ему некуда, он это понимает. Значит, ровно в два он войдет и отопрет решетку…
– Сейф будет открыт.
– А если – нет?
– Рискуем. Только Витька точно говорит: когда он сдает материал, она всегда держит сейф открытым. Не было случая, чтобы иначе…
– Ладно, – кивнул Иванов. – Ты подкатываешь тележку с контейнером к дверям кладовой. Входишь, нейтрализуешь Ананьеву, забираешь пакеты с фольгой, грузишь их в контейнер и едешь себе потихоньку через весь завод. Все знают этот контейнер, привыкли к нему,
никто и внимания не обратит. А я за это время прикрою двери кладовой и буду ждать тебя во дворе, в машине. Ты вывезешь контейнер во двор, рабочие его погрузят, и мы спокойно выедем за пределы завода. Вот накладная, держи, – Иванов протянул Пашутину сложенную вчетверо бумажку.
– А Борода?
Иванов развел руками, печально улыбнулся:
– Каждому – свое. Есть такая благородная традиция: спасая товарищей, принимать удар на себя. Бородаев повезет платину на соседний завод. Он знает, что должен не на завод ее привезти, а по тому адресу, который я ему дал. Его, беднягу, догонит милиция…
– Кто поверит, – засомневался Пашутин. – Это же порошок, кому он нужен?
– Правильно, – сказал Иванов. – Прямо сейчас, отсюда, позвонишь своему Миронову и скажешь так: «Только что я выяснил совершенно точно: Бородаев и его сообщники, к сожалению, я их не установил, повезут платину на Комсомольский, восемьдесят два, квартира тридцать пять, Зенину Алексею Егоровичу». Они этого Зенина тут же проверят по ЦАБу и узнают, что он инженер, мастер цеха на заводе тугоплавких металлов и уж он-то имеет самую реальную возможность превратить этот полуфабрикат в ювелирные слитки. Все понял? Ну, само собой, когда сыскари кинутся домой к Бородаеву, там они найдут Володина. И круг замкнется. – Иванов потер руки, толкнул Пашутина. – Как наш «Санько»? Молоток?
Пашутин снял трубку телефона и набрал номер Миронова…
Зрительный зал заводского клуба был полон. Люди стояли в проходах, в дверях. Николай Федорович вышел на авансцену, к микрофону, и зал разом стих. Кондратьев смотрел на собравшихся и молчал. Вспомнился 22-й год, точно такой же зал на Петроградской стороне, где проходил вечер смычки милиции и трудящихся. Много воды утекло с тех пор.
– Товарищи, – негромко сказал Николай Федорович. – На заводе действует тщательно законспирированная группа преступников.
По залу пронесся гул голосов.
– Прошу понять правильно: мы обращаемся к вам, рабочим и служащим завода, потому, что верим в вашу честность, верим