Рожденная революцией стр. 4
ударил.
Мужичок ойкнул и захрипел. Вылезли из орбит бесцветные глазки, зрачки внезапно расширились – во весь глаз.
Коля еще успел подумать: «больно ему», а мужичок уже повалился и замер.
Коля перешагнул через него и услышал вопль: заголосила-завыла женщина. «Должно, жена», – снова подумал Коля, нанося очередной удар. «Ничто… кабы я с сердцем – грех… А это – забава… Я без злобы к ним, а они ко мне… Забава – и все!»
И другой упал мужик. Коля посмотрел на него и вдруг наткнулся на горящие ненавистью глаза. Это было так неожиданно, что Коля замер на мгновение, и тут же кто-то ударил его под «дых». Свет в глазах сразу померк, и высокие купола церкви с сияющими крестами провалились куда-то во тьму…
Коля очнулся в чьей-то горнице. На окнах белели чистые занавески, отделанные на манер подзоров, поверх занавесок колыхалась диковинная материя-сеточка: прозрачная, в больших тканых цветах.
– …Полезно, батюшка, очень даже полезно, – услышал Коля обрывок фразы. – Отчего революция? Оттого, что народец наш ожирел от безделья и зажрался! Вот и пусть морды друг другу бьют, дурную кровь сгоняют… Я вам так скажу: если бы в каждой деревне, на каждой фабрике по воскресеньям стенка на стенку ходила, не было бы никакой революции! Силы народа ушли бы на полезную забаву, понимаете?
«Батюшка! – сквозь вязкий туман пробилась мысль. – Я, должно, у священника, отца Серафима. Больной я, что ли». И сразу же вспыхнуло острое любопытство: «С кем же батюшка говорит?»
Коля повернулся, застонал:
– Ну, кажется, слава богу, – отец Серафим перекрестился и подошел к кровати, на которой лежал Коля. – Как мы? Больно?
– Ничего, – Коля покосился на гостя.
Тот стоял у окна и внимательно смотрел на Колю.
Был он маленький, пухленький, с короткими руками и круглой головой без шеи, в темно-синем вицмундире с золотыми пуговицами. Встретив Колин взгляд, он улыбнулся, отчего на румяных щеках обозначились два спелых яблока, сказал:
– Крепкий у вас организм, молодой человек, это прекрасно! Вы даже не подозреваете, насколько это важно для вас и… для меня! – он потер пухлые ладошки, посмотрел на отца Серафима и весело засмеялся.
– Не понимаю я чего-то, – хмуро сказал Коля. – Домой пойду…
– Какой там! – всплеснул руками Серафим. – Лежи и не вздумай! – Священник бросил укоризненный взгляд на гостя. – Вы, Арсений Александрович, напрасно. Озорство в серьезном деле – только помеха, голубчик. Однако мне в храм пора. Вы уж тут без меня. Не торопясь, с осторожностью.
Серафим ушел. Арсений щелкнул массивным золотым портсигаром, чиркнул спичкой, задымил.
– Нехорошо здесь курить, – буркнул Коля. – Образа здесь…
– Ишь ты, – задумчиво сказал Арсений. – Бога боишься. Это славно. Да ведь я – гость. Гость в дом – бог в дом, слыхал?
– Знаем, – солидно отозвался Коля. – Однако обхожденье и гостю положено.
– Верно, – кивнул Арсений. – Давно в стенки ходишь?
– Как в силу вошел. Два года.
– А лет тебе? – удивился Арсений.
– Семнадцать, – Коля засмущался, опустил глаза.
– Семнадцать?! – опешил Арсений. – Ай да ну! А с одного удара положишь человека?
– Любого. Передо мной еще никто не устоял.
– Ну, приемчики разучить, – как бы про себя сказал Арсений. – Дзю-до, карате… Экстра-класс!
Коля не понял ни