Рожденная во льду стр. 66
настаиваешь… Я сейчас, мигом!
Дожидаясь Бриану, Грей вышел во двор. За тот месяц, что он прожил в Блёкторне, ему довелось увидеть и снежную бурю, и проливной дождь, и ослепительное ирландское солнце. Он часто сидел в деревенском пабе, слушал фольклорную музыку, узнавал местные сплетни. Гуляя, он бродил по проселочным дорогам, по которым фермеры перегоняли стада коров, поднимался по крутым винтовым лестницам полуразрушенных замков, в стенах которых до сих пор звучали отголоски битв и предсмертных хрипов. Он забредал на кладбища и, взобравшись на скалы, стоял над обрывом, глядя вниз на бушующее море.
Однако больше всего в этих краях его очаровывал вид, открывавшийся со двора Брианы. Грей, правда, не мог определить, пейзаж ли ему так нравится или близость красивой женщины. Но решил, что в любом случае это один из счастливых периодов в его жизни.
Высадив Бриану у хорошенького маленького домика на окраине Энниса, Грей поехал куда глаза глядят. Около часа он карабкался по скалам Буррена, стараясь запечатлеть в памяти живописные виды. Дикая природа завораживала Грея. Он был от нее в не меньшем восторге, чем от алтаря друидов.
Грей ездил по окрестностям, останавливаясь в тех местах, которые чем-то привлекали его внимание: на пустынном пляже, где не было никого, кроме маленького мальчика и большой собаки; у луга, на котором паслись козы; возле деревенского магазинчика, где он купил леденец и продавщица, отсчитавшая ему сдачу узловатыми, покореженными подагрой пальцами, одарила его ласковой, лучезарной улыбкой.
Потом взгляд Грея упал на полуразрушенное аббатство с круглой башней, и он съехал с дороги, чтобы рассмотреть его поближе. Грею нравились круглые башни, характерные для ирландской архитектуры, но в здешних краях он такую видел впервые – они гораздо чаще встречались на Восточном побережье. Судя по всему, это были сторожевые башни, помогавшие ирландцам в старину отражать вторжение неприятеля с моря. Башня, повстречавшаяся сейчас на его пути, прекрасно сохранилась и была странно наклонена. Грей несколько раз обошел вокруг нее, раздумывая, нр пригодится ли она ему для нового романа.
У подножия башни он увидел могилы. И новые, и старые. Грея всегда забавляло, что люди, при жизни часто не ладившие друг с другом, мирно соседствуют после смерти. Что касается его, то он предпочел бы погребальный обряд, принятый у викингов: они клали покойника в лодку, зажигали факел, и мертвец уплывал в открытое море.
Впрочем, о своей собственной смерти Грей старался думать пореже. Как многие люди, которые частенько сталкиваются с ней по роду занятий.
Почти на всех могилах, мимо которых он проходил, росли цветы. Некоторые были накрыты пластиковыми коробками.
Изнутри на коробках сконденсировалась влага, и вместо цветов Грей видел расплывчатые разноцветные пятна. Странно… По идее, он должен был бы посмеяться, а его почему-то растрогала такая преданность мертвым.
Когда-то этих людей любили, подумал он. Они были не одни на свете. Наверное, этой есть самое точное определение семьи. Если ты при жизнэд не один, то и после смерти не будешь одинок.
У него никогда не было такой проблемы. Или привилегии?
Он шел по кладбищу, гадая, когда близкие приносят на могилы умерших родственников венки и цветы: в день смерти или рождения? А может, на именины? Или на Пасху? Для католиков Пасха –