Рожденные в огне стр. 112
заметно, пожал плечами:
– Ваша ошибка в том, господа, что никто вам не предлагает обсуждать договор. У вас лишь один выбор: подписать его и получить шанс уцелеть в следующей войне, которая, поверьте, не за горами, или не подписать и гарантированно погибнуть, когда восточники захватят ваши планеты. И да, еще одна ошибка. Он не фактически, а категорически лишает вас суверенитета. Мы создаем нормальное государство, которому не нужны гири на ногах. Ему требуются провинции, вассалы, колонии, но не центры сепаратизма. Так что одна страна, один император, один народ, один язык. Русский язык – и никак иначе.
– Весьма забавно слышать это от… – начал было дипломат и замолчал. Громова, четко сообразившая, что он едва было не ляпнул, выразительно погрозила пальцем:
– Ну что же вы испугались? Договаривайте, не бойтесь.
– От сепаратистов, – буквально выплюнул, набравшись смелости, голландец.
– От имперцев. Тех, кто желает быть центром империи, ее стержневой нацией, а не провинцией неведомо кого. И если в Конфедерации за столько веков не поняли, кого посмели завоевать, то грош цена ее политологам.
– Хелен Валентиновна, – прервал женщину Александров. – Вы правы, конечно, однако давайте расставим точки над ё. Эти люди все равно не смогут нам ничего ответить. Они – высокопоставленные шестерки, не более. Пускай возвращаются на свои планеты. И через, скажем, три месяца прилетают обратно. Если, конечно, готовы подписать договор, не меняя в нем ни единой запятой. Или не прилетают. Мы, я думаю, и без них переживем. И запомните. Если я вам не нравлюсь, то вот не поверите – я это тоже как-нибудь переживу. И если вам будут говорить про меня гадости, верьте каждому слову.
– Зачем ты их так? – спросила потом Громова.
– А чтобы проверить, – без улыбки ответил Александров. – Те, кто достаточно умен и вдобавок ценит свою планету выше собственных амбиций, все равно прилетят. А те, кто не прилетит, и неважно, из-за договора или просто оскорбившись, не столь уж и твердо решили. Ненадежные, да еще и вечно обиженные вассалы нам в нюх не уперлись…
– Злой ты…
– Скорее, усталый. Приперлись, клоуны, и пальцы гнуть пытаются, – со злости Александров перешел на, казалось бы, уже забытый уличный жаргон своей молодости. – Где они были, когда мы воевали, спрашивается?
– Ты еще на ненормативную лексику перейди.
– Не матерится только тот, кто ничего не делает, – махнул рукой Александров и, повернувшись на каблуках, зашагал к выходу. Второй день после свадьбы, третий после коронации – и уже кого-нибудь убить охота. Желательно особо извращенным способом…
Вот так, вопреки всем канонам дипломатии, и прошли тогда переговоры. Но – Александров был в этом уверен – кто-то да прилетит. Хотя бы даже потому, что сейчас, по окончании войны, в Конфедерации начнется стагнация экономики, закручивание гаек и прочие сомнительные радости жизни. При этом угроза, исходящая от Ассоциации, никуда не делась. Так что – прилетят.
Планета Земля. Несколькими часами позже
Комиссар Ян (вообще-то Хуан, но мать-полячка называла его именно Яном, и это имя так и прижилось) Мендоза был настоящим кабальеро. Во всяком случае, ни у кого из подчиненных этого выходца с Санта-Анны, планеты, обнаруженной и колонизированной две сотни лет назад испанцами, сомнений в этом не возникало, да и у многочисленных врагов, в основном из кругов, находящихся