Рожденные в огне стр. 121
возьмем. Но не рассадники нищеты и бандитизма.
– А…
– А если не поймут, открытым текстом сообщите, что фауна, особенно двуногая и говорящая, нам не очень-то и нужна. Планеты и без нее пригодятся.
– Я… постараюсь донести до них эту мысль. Естественно, без указания того, что их предприятия живо поменяют владельцев.
– Еще раз благодарю. И помните. Распад Конфедерации нам сейчас невыгоден. Куча государств, где все воюют против всех… Нам нужно, чтобы Конфедерация осталась, хотя бы как противовес восточникам. Мы пока недостаточно сильны, чтобы обойтись без них. Если уцелеют оба гиганта… Будем лавировать, раздавать обеим сторонам авансы и набираться сил. А там – посмотрим, кого сожрать. Кстати, Отто Оттович, как там у нас с освоением трофеев?
– Хорошо у нас с освоением трофеев, – усмехнулся Берг. – Практически все, что вы притащили, уже заработало. Правда, не на сто процентов и не на полную мощность, но я тоже не волшебник.
– А…
– Полгода – и трофейные корабли будут достроены. Примерно к этому же времени мы наконец введем в строй наш авианосец.
– Хоть что-то хорошее… Ладно, извините, – Александров бросил взгляд на часы, – но придется заканчивать. У меня сегодня, мать ее, пресс-конференция… И уклоняться от нее, увы, не получится. Я ныне тварь публичная.
Когда он выходил, остальные провожали его сочувствующими взглядами.
На пороге Александров обернулся, внезапно подмигнул всем и продекламировал:
Бывает в жизни так тоскливо,
Что даже чай не лезет в глотку.
И помогает только пиво,
Которым запиваешь водку.
Усмехнулся – рано, мол, хороните – и решительно зашагал на растерзание журналюгам, всерьез подумывая о том, не растерзать ли их самому.
Планета Урал. Часом позже
Настроение было поганое – Александров не любил газетчиков всех мастей, хотя, разумеется, понимал их немалую полезность в определенных ситуациях. А еще он подумал, что стоит все же построить что-то, похожее на дворец. Не для того, чтобы жить – пока адмирал геройствовал, потроша восточников, Ирина построила небольшой, уютный домик, вполне соответствующий его вкусам. Но что-то для представительских функций определенно требовалось, и это не должно быть здание Верховного Совета. Сердце Империи должно напоминать о преемственности власти, но не показывать, что по факту она осталась прежней. Во-первых, это все же не соответствует истине, а во-вторых, на корню подрывает энтузиазм населения. Так что решено, дворец, что-нибудь мрачно-величественное, помпезное и символично-впечатляющее, способное вселить гордость в подданных и напугать до мокрых подгузников незваных гостей одним лишь своим видом. Увы, все это – дело будущего, а с репортерами приходилось общаться уже сейчас.
Хорошо еще, вначале шли достаточно стандартные вопросы, иногда провокационные, но в меру. Однако после четверти часа допроса молодежь, которую пропустили вперед явно для разогрева, постепенно утратила свой пыл, и в бой пошли «акулы пера». С этими воевать было сложнее. Хотя, с другой стороны, в отличие от «младших братьев», они хорошо понимали, о чем стоит спрашивать, а о чем нет. Инстинкт самосохранения – хорошая штука…
А в общем и целом, не так уж страшна оказалась эта первая нормальная встреча с прессой в новом статусе. Журналисты еще не вполне понимали, что можно спрашивать, а какие вопросы чреваты последствиями, и потому осторожничали. Особенно деликатно вели себя те, кто представлял «оппозиционную», «либерально-демократическую» и прочие не вполне стыкующиеся