Рожденные в огне стр. 126
не уверен, то он максимум пушечное мясо. Сейчас оно уж точно ничего не решает.
– Это только ваше мнение.
– Мое, – согласился адмирал. – Один не самый глупый человек сказал как-то: в армии есть всего два мнения – мое и неправильное. Я от такой мании величия далек, но все же сейчас не мне придется убеждать кого-то в своей правоте, а им меня в том, что я не прав. Так уж сложились звезды. Если хотите, можете попробовать, но честно скажу: шансы у вас невеликие.
До патриарха дошло наконец, что здесь и сейчас происходит. Но – молодец, справился с эмоциями, даже зубами не скрипнул. Просто встал, придал лицу прежнее благообразное выражение и вежливо поклонился:
– В таком случае, разрешите откланяться.
– Не разрешаю.
– А…
Вот теперь его удалось окончательно сбить с толку. Александров усмехнулся – спокойно, хищно. Те, кто видел его в бою, могли бы предположить, что сейчас последует, но их здесь не было.
– Я еще не закончил.
– Слушаю вас, ваше величество.
– Вы Марка Твена читали?
– Ну… разумеется. А при чем тут он?
– Плохо читали. Он, помнится, говорил, что чем чаще кто-то упоминает бога, тем усерднее стоит следить за своим кошельком. За точность цитаты не поручусь, но смысл, надеюсь, я не переврал. Ну так вот, если кошелек у меня сейчас государственный, то следить я буду за ним вдвойне. Какой у нас сейчас формальный статус церкви? Какая-то там общественная организация? Ну так давайте начнем с того, что вы будете платить налоги. Вы же, кажется, от их уплаты традиционно освобождены? Исправим это упущение. Будете, как все. И платить будете на общих основаниях. Дотации вам прекращаются. С сегодняшнего дня. А там – посмотрим.
Когда за патриархом закрылась дверь, Александров устало выдохнул и осел в кресле. Мерзкий разговор, мерзкий человечишко… Вновь чуть слышно скрипнули петли, вошла Ирина.
– Ну и зачем?
– За столом, милая, за столом, – император с видимым усилием шевельнул затекшими от напряжения плечами. Жена заметила, подошла сзади, и маленькие, крепкие руки принялись разминать твердые, будто окаменевшие мышцы. – Уф-ф, хорошо… Я тебе не говорил, что ты кладезь талантов?
– Говорил, и не раз, – Александров спиной почувствовал ее улыбку. – Но слышать все равно приятно. И все же… ты не ответил.
– Все просто, Ир. Все просто… Такое уже случалось в нашей истории. Их заставили платить налоги, так же как остальных, не больше и не меньше. И все, кто не верил, а примазался, из церкви ушли. Лет на двадцать оздоровление, не меньше. Сейчас будет то же самое. Останутся только истинно верующие или те, кто ставит интересы своего народа превыше личных, или… фанатики. Но таких мизер, справимся. Патриарх же сейчас бросится интриговать. Он считает себя особо умным, но это только мечты, и вряд ли в его голове уместится понимание того, что я его примитивно и тупо провоцировал. Так что начнет против меня что-то делать. А это уже, хе-хе, государственная измена со всеми вытекающими.
– Ты думаешь, будет?
– Чем отличается вера от религии? – вопросом на вопрос ответил Александров и тут же пояснил: – Вера – то, за что ты готов умереть. Религия – то, за что ты готов убивать. Этот человек убивать готов. Мы же… Знаешь, Ир, ты лучше меня