Рожденные в огне стр. 132
натянули мундиры, на ношение которых по случаю военного времени имели право. Очень похоже, офицерская форма на такого рода мероприятиях еще долго останется основным элементом дресс-кода.
Словно подтверждая эти мысли, чуть в стороне неспешно продефилировали Устинов и Громова. Мундир маршала казался жестким от наград – их набралось бы если не на панцирь, то на кольчугу точно. Громова – как всегда элегантна. Притом что она, в отличие от остальных дам, пришла без украшений. Совсем, даже серег не было. И как она при этом ухитряется выглядеть представительнее остальных, оставалось лишь гадать.
От этих мыслей Евгению отвлекло появление двух блистательных офицеров – фон Корфа и Лурье. Черными башнями, затянутые в парадные адмиральские мундиры, они продвигались сквозь толпу. Погоны нового, всего неделю как введенного образца скалились миру рубиновыми глазами стилизованных золотых драконов, и выглядело это более чем внушительно. Под ручку с Лурье шла сестра Корфа, и эти двое были весьма красивой парой. А вот сам Корф пребывал в одиночестве и, при встрече с Вассерманами, церемонно поцеловал дамам ручки. Еще через секунду он уже разговаривал с главой семейства о чем-то флотском, активно притом жестикулируя. Его сестра моментально зацепилась с Сарой языками и тоже принялась что-то обсуждать. При этом Сара не забывала постреливать глазами в сторону фон Корфа, но тот стоически терпел обстрел. А может, просто не замечал его. Евгения же оказалась лицом к лицу с Лурье.
– Добрый день, Поль.
– И вам здравствуйте, – улыбнулся француз. Особой приязни к Евгении он не испытывал, но и враждебности тоже. Она, впрочем, отвечала ему взаимностью. – Ну как вам здесь?
– Пока не распробовала, – ответила Евгения, щелчком пальцев подзывая официанта и вооружаясь изящным бокалом на длинной тонкой ножке.
Лурье, мгновение подумав, последовал ее примеру.
– А вы как? Как дела на… гм… личном фронте?
– Пока непонятно.
– Ну, тогда стимулируйте процесс. Весьма рекомендую.
– И каким образом?
– Мы, женщины – как цветы. Нам нужны минеральные удобрения.
– Э-э…
– К примеру, кристаллический α-оксид алюминия с небольшой примесью хрома.
– Не понял…
– Рубин, придурок. Конкретно этой девушке нравятся рубины.
Лучезарно улыбнувшись ошалевшему Полю, Евгения тут же приняла приглашение какого-то молодого офицера, главным украшением лица которого были огромные гусарские усы, и закружилась в танце. Пожалуй, столько, сколько в этот день, она не танцевала никогда.
Увы, веселье ее прервали. Вначале муж, решительно взревновавший Евгению к очередному кавалеру, а потом очень деликатный человек в штатском, но с военной выправкой, пригласивший обоих к Александрову, ожидающему их в кабинете.
Этот кабинет, огромный, парадный, заставлял почувствовать себя букашкой. И Александров, с веселым, но самую малость осунувшимся от усталости лицом, в этом помещении немного терялся. Вместо приветствия он кивнул им в сторону глубоких мягких кресел и, когда гости расположились, поинтересовался:
– Ну и как вам?
– Нормально, – усмехнулся Вассерман. Евгения промолчала, лишь кивнула, соглашаясь. Как и большинство умных женщин, она предпочитала, если возможно, не лезть вперед мужа и вообще поменьше отсвечивать.
– Я тоже считаю, что для первого раза очень неплохо.
– Чья идея-то была? Твоя?
– Нет, женщин наших. Ирина с Громовой пошептались – и вынесли мне мозги. Правда, организовали все сами.
– Ты, я смотрю, представительские функции все больше на жену сваливаешь?
– Ей это нравится, – улыбнулся Александров. – Пускай развлекается. Лицо государства