Рожденные в огне стр. 151
бы хотя бы затормозить русских. Реакторы легких кораблей уступают тем, что устанавливают на линкоры, в мощности, но притом куда быстрее выходят на режим. Вот только интуиция подсказывала Кеннингу, что де’Шантоне не придет. Если маршрут и время следования основных сил флота известны противнику, значит, утечка информации прошла с самого верха. И почти наверняка известен и маршрут второй эскадры. Действия Александрова несложно просчитать – он человек предусмотрительный, оставлять за спиной угрозу не будет. Вывод следует простой – эскадры де’Шантоне больше нет.
Решение требовалось принимать немедленно, однако прежде, чем Кеннинг успел хоть что-то сделать, на всю рубку запиликала мелодия. «Я тучка-тучка-тучка, я вовсе не медведь…» Кто узнал – тот понял. Именно так, в безбашенную лейтенантскую молодость звучали позывные Александрова. Посылать вместо уставного приветствия разнообразные мелодии для пилотов – традиция, освященная веками. И даже суровые адмиралы, прописывая за нее очередной нагоняй, помнили, что и сами когда-то были такими же. И вот – глоток прошлого, глупая, но заразительная детская песенка, а сразу за ней голограмма Александрова во всей своей красе.
– Спокойствие, только спокойствие! Сейчас я вас настигну! – рассмеялся Александров, оглядывая рубку. – А ничего тут у вас, миленько. Привет, Макс! Какими судьбами?
– А то ты не знаешь, – буркнул Кеннинг, глядя в лицо собеседника. Александров с момента их последней встречи практически не изменился – так, добавилось седины, но не критично, согласно возрастной норме. Ну и заматерел, конечно. И ничем уже не напоминает того лейтенанта, в паре с которым они когда-то лихо гоняли пиратов и так же лихо напивались позже, когда шли в бар клеить девчонок. Разве что все той же вечной смешинкой где-то в глазах, в самой их глубине, так и не потускневшей с годами.
– Догадываюсь, – невесело усмехнулся Александров. – Наводить конституционный порядок – у нас это вроде бы именно так сейчас называется.
– Ну а раз знаешь – зачем спрашиваешь?
– Прими хороший совет, Макс, – Александров, казалось, не обратил внимания на нарочитую грубость собеседника. – Разворачивайся и уходи. Ты знаешь, кто я и что я. Размажу вас по космосу, и вся недолга. А ведь у тебя служат далеко не самые худшие люди в нашей галактике. Идти в бой при нынешнем соотношении сил для вас самоубийство. И для Конфедерации тоже – она остается практически без флота. Нет, вы, конечно, можете уподобиться нашим японским коллегам и предпочесть сгореть, но не сдаться, вот только… Вот это ваше харакири потом кто будет убирать?
Да уж, четко расписал. Кишки по переборкам, вот что будет. Прямо рай для модных художников. Эстетику некоторые ухитряются найти в любом дерьме. Кто-то считает этих людей гениями, кто-то идиотами, и Кеннинг не знал, кто более прав. Зато он четко понимал, что оказаться в числе натурщиков совершенно не жаждет.
– Ага, вижу тень разума в твоих глазах! – Александров бодро оскалился, продемонстрировав великолепные, постоянно вызывающие истерику у лишившихся заработка стоматологов, зубы. – И потому не стану больше ходить вокруг да около. Я тебе предлагаю замечательную сделку и неплохой пост.
– Тебе бы коммивояжером работать. Ты же знаешь, я предавать…
– Да какое там предательство? Макс, я тебе президентский пост в Конфедерации предлагаю. О! Тень непонимания омрачила твое чело. Макс, не будь дураком. У тебя – единственное боеспособное