Рожденные в огне стр. 96
с неподдельным интересом, в очередной раз убедившись при этом, что Александров не промахнулся ни с ученицей, ни с женщиной. – Мы все в одной лодке.
– Мы – да. Вы двое – потому что вместе воевали и рисковали шкурами. И не имели серьезных зацепок на планете. Даже не знали, что здесь окажетесь. И даже что сражение у Шелленберга переживете – тоже не знали. Я – потому, что до момента знакомства с вами не значила ничего. А вот остальные… Мы не знаем, представляют они только собственные интересы, интересы планеты, или… еще кого-то.
– Знаешь, ты мне Пушкина напоминаешь, – вздохнул Лурье. После слов Николаевой усталость
опустилась на его плечи, словно тюк с ватой, мягко, но абсолютно неподъемно.
– Стихами? – удивилась Ирина. Она даже не предполагала, что об ее тайном увлечении знает хоть кто-нибудь, даже Александрову не признавалась.
– Нет. Застрелить тебя хочется. Так уметь переставлять все с ног на голову…
– А что делать? – философски пожала плечами Ирина. – Ладно, теперь главное продержаться до возвращения флота. А дальше уж найдется, кому поиграть с кукловодами.
– О да! – рассмеялся Лурье. – Наш адмирал играть умеет. И оркестр у него… хороший. Только после его игры с той стороны живых может не остаться.
– А нам-то что за дело? – Ирина вновь пожала плечами. – Однако – поверьте мне – у него есть хороший план на будущее. Всех нюансов я не знаю, но, думаю, кое-кто будет неприятно удивлен.
– У него, такое чувство, есть планы на все случаи жизни.
– Ошибаетесь, – хмыкнула Николаева. Уж кто-кто, а она точно знала, что ее появление в своей жизни Александров точно не планировал. Впрочем, распространяться на эту тему она не собиралась.
Планета Земля. Две недели спустя
– Слушай, ты что, на этой рыбалке помешался? – Кристофер, недовольно кряхтя, сел на огромный замшелый валун и устало вытянул ноги. – Эх, стар я становлюсь и неуклюж…
Контрразведчик коротким, почти без замаха, движением отправил блесну в одному ему видимую точку. Туда, где у противоположного берега, позади небольшого переката, за валом бурлящей воды, скрывалась яма, прикрытая сверху ветвями нависающей над водой ивы. Расстояние от воды до нижней границы веток составляло не более полуметра, так что запутаться в них и потерять блесну можно было запросто, но контрразведчик сработал мастерски. Железка слабо булькнула, погружаясь, тут же, подтянутая леской, завертелась, играя, будто живая рыбка, и почти сразу из глубины метнулась тень, ударила, рванула и тяжело, уверенно потянула на глубину.
Рыбак ловко парировал рывок, затрещал тормоз катушки. Рыбина недовольно пошла вверх, выбила бурун на поверхности воды, снова потянула вниз. И вновь человек отреагировал. Все повторилось, но уже чуть ближе. И еще раз, и еще… Каждый раз добыча вновь натягивала леску и вроде бы уходила, но буруны вскипали все ближе и ближе – рыба проигрывала, не успевая компенсировать движения человека.
Когда до берега оставалось метров десять, речной хищник сообразил, видимо, что так можно и в суп угодить, и сменил тактику. Вместо упорного сопротивления, он бросился вперед, заставив леску чуть провиснуть, и вдруг свечой взлетел в воздух, отчаянно мотая головой. Блесна вылетела и плюхнулась в стороне, а освободившаяся рыба упала обратно в реку, подняв небольшой, но качественный фонтан брызг, и метнулась прочь, в спасительную тень омутов.