Рожденный очаровывать стр. 68
вынула голубой альбом. У Дина болезненно сжался желудок при виде обложки, старательно разрисованной от руки. Используя рельефные краски и маркеры, она нарисовала зеленовато-голубой с золотом логотип «Старз», а чуть пониже – затейливую цифру 10, его полевой номер. Все это было заключено в рамку из сердечек и флажков, в которых сплетались буквы «Бу». Дин втайне обрадовался вмешательству Блу, потому, что в голову абсолютно ничего не лезло.
– Какой красивый рисунок.
– У Тринити лучше получается. Она аккуратная, – вздохнула Райли.
– Аккуратность не всегда так уж важна в искусстве, – заверила ее Блу.
– А мама говорит, что аккуратность необходима. То есть... говорила.
– Мне жаль
твою маму, – тихо сказала Блу. – Тебе сейчас нелегко приходится, верно?
Райли потерла пальцем выпуклое сердечко на обложке альбома.
– Тринити – моя кузина. Ей тоже одиннадцать. И она – настоящая красавица. Ее мама – тетя Гейл.
– Но Тринити, конечно, встревожится, когда обнаружит, что ты пропала, – заметил Дин.
– О нет, – покачала головой девочка. – Тринити только обрадуется. Она считает меня чудачкой.
– А ты чудачка? – уточнила Блу.
Дин не понимал, зачем ей понадобилась наступать на больную мозоль, но Блу не обратила внимания на его злобный взгляд.
– Полагаю, что да.
Блу счастливо просияла.
– Я тоже. Правда, здорово! Только чудаки – по-настоящему интересные люди, не думаешь? Все остальные – просто зануды. Взять хотя бы Тринити. Пусть она красивая, но ужасно скучная, верно?
Райли ошеломленно моргнула.
– Точно. Только и разговоров, что о мальчишках.
– Фу! – воскликнула Блу, брезгливо сморщив нос.
– Или шмотках.
– Даже слушать противно!
– Кто бы говорил, – пробормотал Дин.
Но вниманием Райли целиком завладела Блу.
– А еще она вечно блюет, чтобы оставаться худой.
– Да ты, должно быть, меня дурачишь! – передернула плечи Блу. – Откуда она знает о подобных вещах?
– Так всегда делает тетя Гейл. Она очень боится растолстеть.
– Вот! – торжествующе объявила Блу. – Теперь я вижу, что тетя Гейл тоже сплошная скучища.
– Ёще бы! Она всегда твердит: «Лапочка-лапочка», когда видит меня и заставляет поцеловать ее в щеку, но все это чистое вранье. Она тоже считает меня жирной чудачкой.
Райли нервно дернула за подол майки, пытаясь натянуть на небольшой валик плоти, видневшийся над поясом ее брюк.
– Мне очень жаль таких людей, – серьезно заверила Блу. – Некоторые люди вечно стараются осудить других. Моя мать, очень-очень влиятельная женщина, научила меня простой вещи; нельзя достичь ничего значительного, если тратишь время на критику недостатков окружающих только потому, что они не выглядят и не ведут себя так, как, по вашему мнению, должны вести и выглядеть.
– А ваша ма... типа... жива?
– Да. Находится в Южной Америке и помогает защитить несчастных девушек, – мрачно объяснила Блу.
– По-моему, это здорово и ничуть не скучно! – оживилась Райли.
– Она великая женщина. Необыкновенная.
Великая женщина!
Дин покачал головой. Великая женщина, которая бросила единственного ребенка на попечение чужих людей. Правда, Вирджиния Бейли не тратила жизнь на наркотики и алкоголь и не проводила ночи в постелях рок-звезд.
Блу поднялась и обошла Дина, чтобы взять со стола сотовый.
– Райли, пожалуйста, сделай кое-что для меня. Понятно, что ты не хочешь давать Дину свой телефон, и это твое право. Но ты должна