Рождённый Светом стр. 21
его личные «апартаменты», а пустая парковочная зона – личный собственный гараж для размещения одной «маленькой», но собственной яхты... Однако то, что сказал опередивший его лакей, ужаснуло его по-настоящему – ему, как гостю, и в самом деле отводился весь этот этаж гостиницы экстракласса, разумеется, с размещенной на нем парковочной зоной... Вдобавок сюда вслед за покинувшим пограничный лайнер «господином победителем лотереи» перекочевали и все его заверения о неограниченном кредите, и все предложения о видах и способах его траты.
947-й начал всерьез подумывать о горячей ванне, бутылке хорошего вина и консультации психоаналитика – все это пришлось бы как нельзя кстати, учитывая некоторое помутнение в голове, которое он ощущал, тем более что предлагалось оно совершенно бесплатно и без каких-либо дополнительных условий.
Но и на этот раз 947-го ограничивали во времени. Неизвестно откуда появившаяся в его гостиной длинноногая темнокожая красотка объявила, что «господина 947-го через два часа будут ожидать на торжественном приеме в честь прибытия полномочного посла Гонолита во дворце представительства «Семи Стихий». Ничего не разобравший сержант попросил повторить, но его успокоили, что лакей уже в курсе всего маршрута, а потому о поисках местонахождения дворца и прохождении его внешней контрольной зоны можно не беспокоиться. Женщина прибавила, что ее прислали, дабы подготовить гостя к приему – вымыть, постричь, умастить благовониями, одеть и научить, как себя держать, – на приеме будут очень серьезные люди, понравиться которым – значит, сделать себе карьеру.
– И все эти процедуры проделаете со мной вы? – несколько смутившись, предположил 947-й.
Женщина кокетливо улыбнулась, но ответила отрицательно:
– Зачем же? Все автоматизировано. Я здесь только для того, чтобы вам было кого выбранить, если что-то пойдет не так.
Сержант недоуменно пожал плечами, но послушно вошел в ванную комнату, точнее – в огромный мраморный колонный зал с гейзерами и бассейнами холодной и теплой воды...
Приобретение должного облика заняло целых полтора часа. Последним актом стало облачение в иссиня-черный, красиво переливающийся на свету, добротной фактурой ткани, точно подогнанный по фигуре дорогой костюм, состоявший из доброго десятка деталей, не считая запонок и заколок.
– Вы обязательно произведете впечатление! – восторгаясь результатами своего труда, воскликнула темнокожая стилистка.
947-й тоже не узнал статного, темноволосого, синеглазого благородного господина, горделиво взглянувшего на свой оригинал с демонстрирующей себя со всех сторон зеркальной голограммы...
Азы принятого здесь этикета сержант постигал уже по пути во дворец. Все правила сводились к тому, чтобы, продемонстрировав высокое самомнение, сохранить при этом и некоторую скромность: не присаживаться, пока не предложат; сдерживать все эмоции и выдавать их по чуть-чуть лишь иногда и из вежливости; делать все медленно, уверенно и с достоинством; и главное – говорить как можно меньше, даже если тебя о чем-то спросили...
Дворец «Семи Стихий» был настоящем чудом инженерной мысли – он наверняка потряс бы воображение 947-го, если бы во время полета снаружи у сержанта оставалось время разглядывать окружающие ландшафты (наружный обзор яхты специально отключили, чтобы не отвлекать господина во время передачи ему последних рекомендаций), а внутри дворца обстановка оказалась менее помпезной.
Первое, что подумал 947-й, войдя во дворец, так это то, что здесь собралось все население столицы. Уж насколько велик был главный зал, но и он с трудом вместил всех