Рудиарий стр. 157
и неймется же! Да и Лукан, видно, тоже попал под дурное влияние молодой вдовушки, надумал вдруг податься в возницы, из тех, что участвуют в гонках колесниц в Большом цирке. Гонщик, мать его за ногу… Шею, что ли, сломать больше негде? Нет, завтра же нужно сходить на Тибуртинскую, вправить всем мозги! Юлия, впрочем, будет очень рада…
Караульный у пиршественного зала – молодой парень из недавно поступивших – вытянулся перед Юнием в струнку: знал, этот вольноотпущенник пользуется большим доверием самого цезаря.
– Тебя не так давно спрашивала одна дама.
– Дама? Кто она?
– Красивая молодая женщина в богатом платье. Сказала, что подождет в саду.
– В саду?
Рысь повернул к садам и у самой ограды вдруг увидел стройную женскую фигуру в светло-зеленой, ниспадавшей изящными складками тунике. Что-то затрепетало в груди… Юний прибавил шагу, вот уже побежал…
Женщина внезапно обернулась, обдав бегущего жаром глаз цвета морской волны, губы ее изогнулись в счастливой улыбке.
– Юний… – прошептала она. – Юний…
– Флавия!
Эпилог
Вилла, одиноко стоявшая у текущего с горных склонов ручья, казалась заброшенной, да таковой и была. Кое-как сжатые поля заросли сорняком, в запущенном саду на деревьях уныло повисли перезревшие фрукты – груши и яблоки. Распахнутые настежь ворота жалобно поскрипывали на ржавых, давно не смазанных петлях. К воротам по узкой дорожке среди пожухлой травы, медленно переваливаясь на ухабах, подъехала роскошная, чем-то напоминавшая гоночную колесницу повозка-одноколка, запряженная парой гнедых. Возница вдруг осадил коней у самых ворот.
– Чего остановился, дурак? – недовольно поинтересовался пассажир, лениво развалившийся на мягком сиденье, обитом темно-голубым бархатом.
– Так ведь это… вроде сюда нас не звали. Как бы не спустили собак.
– Поезжай, тебе говорят, а о собаках не беспокойся – по моим сведениям, их здесь давно нет.
Возница тронул коней, и колесница медленно въехала в ворота.
Тихо было кругом, тихо и благостно, солнце медленно клонилось к жнивью, в прозрачно-голубом небе плыли белые кудрявые облака, легкий ветерок чуть шевелил ветви отягощенных плодами яблонь. Пастораль…
– Копай, копай глубже! – пронзил тишину злобный визг. Резко запахло навозом.
– Интересно, – слезая с повозки, сквозь зубы пробормотал пассажир. – Пошли, что ли, взглянем.
Они обошли старую покосившуюся конюшню и осторожно выглянули из-за кустов. У большой навозной кучи деловито возились двое – мужчина и женщина. Оба растрепанные, полуголые, испачканные по горло липкой навозной жижей. Зеленые блестящие мухи, жужжа, кусали обоих, но те не обращали внимания.
– Копай, копай, – снова произнесла женщина, но мужчина – румяный толстяк со смешными кудряшками – вдруг отбросил лопату.
– Хватит, – злобно закричал он. – Здесь ничего нет! Никакого кувшина. Вижу, зря ты доверилась этому прощелыге
Сильвестру!
– Он казался мне верным, – задумчиво отмахнулась женщина. – Ну не Калллимаху же было доверять?
– А какая теперь разница, дура?! – возмутился мужчина. – Плакали теперь наши денежки, и все из-за тебя! Ну, сам виноват, доверился глупой бабе!
– Это я-то глупая баба? – Взвизгнув, женщина бросилась на толстяка, намереваясь впиться ногтями ему в лицо.
Однако не на такого нарвалась – толстячок сбил женщину с ног ловким приемом, но и сам не удержался, упал в коричневую навозную лужу. Вот там они и барахтались оба, орали, хватая друг друга за волосы, и поминали какое-то пропавшее золото.
– Кто эти гнусные оборванцы, господин? – испуганно-удивленно оглянулся возчик.
Пассажир тихонько