Руки пахнут душицей стр. 2
– волонтёры. А потом дружба, приятельство и все остальное. Про все остальное – предупреждаю: отношения среди волонтеров не одобряются. Буду штрафовать, не обижайтесь. Это все здорово мешает рабочим моментам». Девчонки хихикали и переговаривались – парней в этом отряде на троих человек оказалось больше, чем их. Ну, двое из них точно должны быть – ботаном и размазней, как случается в любом коллективе, по статистике.
– Где чайные пакетики? – крикнул кто-то из кухни.
– Какие еще пакетики?! – грозным голосом ответила девушка из Караганды из отряда «Эко-активист». – Ищи там заварник!
– А что не так с пакетиками? – спросила Илария.
– Ооо! Ты что, не знаешь, что пакетики – это зло злейшее? Сейчас будет ликбез, – сказала Дина, подперев голову руками. – Могу слышать это бесконечно! Жги, Маша!
– Итак, для производства самого чая используют старые листья, которые накопили в процессе роста вредный фторид. Их не промывают перед тем, как поместить в пакетик, а в процессе выращивания используются пестициды. Они непременно окажутся в твоей чашке при заваривании.
Маша говорила громко, четко и активно жестикулировала. Лекцию о вреде чая в пакетах внимательно слушал уже весь штаб.
– Второй вариант производства: использование чайной пыли – это высевка или мелкая крошка чая невысоких сортов, ну и чтобы как-то улучшить вкусовые показатели добавляют искусственные ароматизаторы. Это про то, что мы потребляем внутрь.
– Так…должно быть и про экологию, – догадалась Дина.
– Конечно! Чайные пакетики это бумажный мусор, который не разлагается, а химические вещества, которые используются при их производстве, загрязняют окружающую среду.
– А шелковые пирамидки, как в рекламе, надо полагать – совсем не шелковые? – не унималась сестра.
– Еще бы, они сделаны из пищевого нейлона, полиэтилен терефталата или пластика. И вот когда мы нагреваем пакетик, заваривая его, токсичные вещества попадают нам в чай, особенно, если мы завариваем один пакетик несколько раз.
Иларии было интересно. Кроме того, что в пакетиках используется чайная пыль – она больше ничего и не знала. Дома они чаще всего заваривают чай именно так, по-быстрому. Теперь не очень хочется.
– Ну, и во время экофеста вы сами увидите, сколько будет использованных пакетиков, и поймете, что не такие уж они маленькие и безвредные, – закончила свою речь Маша. – Кому чая?
– Давайте, наедайтесь перед отъездом, а то приедете через двадцать дней дистрофиками, – смеялся папа Дины, дядя Ербол, подкладывая Иларии в тарелку очередную порцию мант. Они были красивые: сверху аккуратно были залеплены конвертиком, снизу – на донышке можно нащупать пупырышки от мантоварки. Запах в квартире стоял изумительный, с нотками тыквы и чесночного соуса.
Есть было уже невозможно. На столе и свободного сантиметра не найдёшь: манты, плов, домашняя колбаса, баурсаки – казалось, девчонок не на фестиваль отправляют, а выдают замуж – да так, с размахом.
– Пап, ну что ты думаешь, нас кормить не будут? – уплетая с удовольствием мамины угощения, отвечала Дина.
– Будут, наверное, жареными кузнечиками, – не унимался папа. Было ясно, в кого Дина такая юморная. Такие речевые баталии у них могли затянуться на весь вечер.
– А ты что у нас такая молчаливая, Илария? Не соскучилась, что ли, по дядьке? Рассказала бы чего?
– Она у нас скромная, – ответила Дина, не дав Иларии даже рот раскрыть. С Динкой ничего не страшно, всегда вступится, где надо