Рунный Посох стр. 118
и тряхнул головой. Он не мог говорить из-за страшной слабости во всем теле.
– Хоукмун, отдай его мне!
– Ты… не… получишь… его, – прохрипел герцог Кельнский.
– Тогда мне придется тебя убить. – Мелиадус вновь вскинул меч, и в этот миг Рунный Посох вдруг вспыхнул еще ярче, и барон увидел свое отражение в сверкающем шлеме Хоукмуна.
Зрелище это так поразило Мелиадуса, что он замешкался, опуская оружие. А Хоукмун, получив новые силы от Рунного Посоха, поднял Меч Рассвета. Он чувствовал, что его хватит лишь на один удар, и понимал, что удар этот должен быть смертельным для противника, зачарованного собственным отражением.
Герцог Кельнский поднял Меч Рассвета, а затем обрушил его на врага. Мелиадус издал истошный крик, когда клинок Хоукмуна рассек ему предплечье и вошел прямо в сердце. Из последних сил Мелиадус успел еще прохрипеть:
– Будь проклят этот Рунный Посох! Он принес гибель Гранбретании!
Но Хоукмун уже ничего не слышал. Он рухнул на землю, уверенный, что теперь ему наверняка пришел конец, что погибнут обессиленные Иссельда и Орланд Фанк. Ведь у Империи Мрака оставалось еще неисчислимое войско…
ГЛАВА 17ПЕЧАЛЬНАЯ КОРОЛЕВАОчнувшись, Хоукмун с ужасом увидел прямо перед собой змеиную маску барона Калана Витальского. Рывком выпрямившись, Дориан схватился за оружие.
Калан повернулся к стоящим рядом людям:
– Я же обещал, что смогу это сделать. И вот… его разум в полном порядке, силы к нему вернулись… А теперь, королева Флана, я бы хотел попросить разрешения вернуться к своим занятиям.
Хоукмун узнал маску Цапли. Флана кивнула Калану, и тот выскользнул в соседнюю комнату, осторожно прикрыв за собой дверь. К нему приблизились какие-то люди, и Дориан с радостью увидел среди них Иссельду. Сжав ее в объятиях, он покрыл жену поцелуями.
– О Хоукмун! – вздохнула она. – Я так боялась, что Калан обманет нас. Это королева Флана приказала своим людям прекратить сражение, а потом отыскала тебя. Мы с Орландом Фанком оставались последними и думали, что ты
погиб. Но Калан вернул тебя к жизни – удалил у тебя из головы кристалл и разбил машину Черного Камня. Так что теперь никому не придется испытать на себе ее действие.
– А от какого занятия вы оторвали его, королева Флана? – поинтересовался Хоукмун. – Почему он был так недоволен?
– Он намеревался покончить с собой, – ровным голосом ответила Флана. – Я пригрозила, что оставлю его живым навеки, если он не выполнит моего приказа.
– Д'Аверк? – встревоженно спросил Хоукмун. – Где д'Аверк?
– Он мертв, – таким же ровным голосом отозвалась опечаленная Флана. – Убит в тронном зале чересчур ревностным стражником.
Оживление Хоукмуна в тот же миг сменилось глубокой грустью.
– Так значит, и граф Брасс, и Оладан, и Ноблио – все они погибли?
– Да, – подтвердил его страшную догадку Орланд Фанк. – Но они отдали жизнь за правое дело и освободили от рабства миллионы людей. До этого дня в Европе бушевала война. Теперь же, полагаю, люди станут стремиться к миру. Ведь они уже убедились на своем опыте, к чему приводит война.
– Более всего на свете граф Брасс хотел мира, – проговорил Хоукмун. – Как жаль, что он не дожил до сего дня!
– Надеюсь, это увидит его внук, – пообещала Иссельда.
– Пока я останусь королевой, – промолвила печальная Флана, – вам нечего страшиться Гранбретании. Я намерена уничтожить Лондру и