Русская фантастическая проза XIX — начала XX века (антология) стр. 649
Креста» (1904–1905) продолжает тему «Города без имени» В. Ф. Одоевского, где была жестоко высмеяна теория родоначальника утилитарной морали Иеремии Бентама. Английский правовед свято верил, что «польза есть единственное основание нравственности и единственный закон для всех действий человека». Но если у Одоевского терпит крах небольшая колония поселившихся на неприступном утесе, то Брюсов показывает крах многомиллионного государства, где безраздельно господствует дух рационализма, «казарменного равенства», где все нормировано до мельчайших подробностей, включая одинаковую одежду и пищу. «И эта демократическая внешность прикрывала чисто самодержавную тиранию», — ставит социальный диагноз автор, а мы поражаемся точности его предсказания. Господство монополий превращает Республику в «величайший и отвратительнейший бедлам».
Обличению безраздельной власти капитала, бездуховности торгашества посвящена и научно-фантастическая повесть Александра Ивановича Куприна (1870–1938) «Жидкое солнце». Главное в ней — не идея концентрации солнечной энергии, а идея мораль, ной ответственности ученого перед обществом за свои открытия. Гениальный изобретатель Чальсбери хочет облагодетельствовать весь мир, залить его потоками золотого солнечного сияния. Но беда в том, что в нем самом очень заметна нравственная недостаточность, выражающаяся в сознании им своей элитарности. По забывчивости ученого (а может, по злому умыслу), обещанные человечеству потоки солнечного сияния обращаются в «огромное, как вселенная, золотое, огненное пламя», по существу, в термоядерный взрыв. И что из того, что «прозревший» Чальсбери обличает «полишинелей-миллиардеров», «кучку негодяев», готовых употребить жидкое солнце «на пушечные бомбы и снаряды безумной силы»! Ведь и сам лорд пользуется услугами именно таких полишинелей — благообразных банкиров Мааса и Даниэльса, А. И. Куприн оказался провидцем. Изобретение атомной и нейтронной бомбы, лазерного оружия, перемещаемого пентагоновскими маньяками в космоземное пространство, подтвердили самые мрачные опасения автора «Жидкого солнца».
И все же А. И. Куприна не упрекнешь в пессимизме. Писатель верил в победу светлого начала в человеке над темным, злым. В рассказе «Тост» (1906) Земля XXX столетия показана А. И. Куприным как союз свободных людей, преодолевших болезни, подчинивших себе неистощимую магнитную силу планеты, поддерживающих постоянную связь с жителями других миров, познавших «целые бездны мировых тайн», «бесконечность и всесильность знания».
«Марсианская эпопея» в истории литературы и науки ни по объему, ни по занимательности не уступает эпопее лунной. Спутники Фобос и Деймос открыл «на кончике пера» Иоганн Кеплер. Их довольно точно описал — опять-таки не видя! — Джонатан Свифт. Джованни Скиапарелли обнаружил на Марсе «каналы»— происхождение этих линий не выяснено до сих пор.
Посвящено Марсу и самое значительное фантастическое произведение начала XX столетия — роман «Красная звезда» Александра Александровича Богданове (1873–1928), философа, экономиста, естествоиспытателя. Богданов — литературный псевдоним, настоящая фамилия писателя была Малиновский. Видный деятель РСДРП, он тесно общался с В. И. Лениным, хотя и расходился с ним по ряду философских вопросов. После революции Богданов возглавлял первый в мире Институт переливания крови, где и погиб после неудачного опыта.
В мировой литературе ромам «Красная звезда» едва ли не последняя классическая утопия. По богатству предвиденного и угаданного она превосходит не только «Борьбу миров» Г. Уэллса, но и многие современные романы. Не менее оригинальны |разрабатываемые автором вопросы «космической этики», которые предстоит, решать в грядущем Союзу миров. Призыв Достоевского «Главное — люби других, как себя» Богданов переосмысляет для ситуаций кризисных, которые стали главной приметой нашего переменчивого времени. Вспомним, как герои книги