Русская полиция стр. 10
войск СС Курт фон Готтберг (5 июля — 7 августа 1944 г.).
Высшие фюреры СС и полиции на Юге России (HSSPF Russland-Sud): обергруппенфюрер СС и генерал полиции Фридрих Еккельн (23 июня— 1 ноября 1941 г.), группенфюрер СС и генерал-лейтенант полиции Ганс Адольф Прютцман (1 ноября 1941 г. — 18 марта 1944 г.)
В Крыму соответствующие функции ложились на фюрера СС и полиции генерального округа Таврия бригадефюрера СС Людольфа фон Альвенслебена.
ВЕРБОВКА И СОЦИАЛЬНЫЙ СОСТАВ ВСПОМОГАТЕЛЬНОЙ ПОЛИЦИИКак уже говорилось, вербовку и прием граждан в полицию проводили военные комендатуры разных уровней, полевая жандармерия, отделения тайной полевой полиции, СД, а в лагерную полицию — непосредственно персонал и коменданты лагерей для военнопленных. Задачи по вербовке возлагались и на местных руководителей гражданской администрации (старост, старшин и бургомистров), которым вспомогательная полиция формально подчинялась (по крайней мере, поначалу). К примеру, действиями полиции города Михайлов (Рязанская область) руководил городской глава Ежокин (Михайлов находился под оккупацией с 24 ноября по 6 декабря 1941 г.; за этот срок было открыто городское полицейское управление и отдел охраны при гарнизонной комендатуре).
Порядок приема в полицию поначалу был не особенно жестким. Главным условием была политическая лояльность и враждебное отношение к «еврейскому большевизму». В результате вербовка в полицейские органы нередко носила формальный характер. Последнее обстоятельство легко позволяло советским подпольщикам, выдавая себя за «жертв» сталинских репрессий, проникать в полицейские органы, а также и в другие учреждения оккупационной власти.
Со временем требования к кандидатам повысились. Так, 23 декабря 1942 г. военный комендант города Орла генерал-майор Гаманн издал приказ, в котором он уточнил критерии для набора в полицию. Командиры, писал генерал, должны выбираться «по физической пригодности, внешнему виду, соответствующему репутации с места жительства и с предыдущей работы. Командный состав должен быть примером». В состав так называемой народной стражи (несла службу в городе) рекомендовалось принимать мужчин, которыми можно располагать вне их места жительства, а в состав народной стражи И (или уездной стражи) — тех, кто связан по работе и семейному положению со своим местом жительства. Окончательное решение о вступлении в полицию каждого кандидата принимал местный комендант.
В сообщении Ленинградского штаба партизанского движения (ЛШПД) от 9 ноября 1942 г. отмечалось: «Немцы системой террора, обмана, шантажа и принудительными мобилизациями добиваются того, что некоторая часть местного населения и военнопленных пополняет оккупационные структуры». Применительно к набору в полицию такую трактовку едва ли можно назвать справедливой. К примеру, в Ленинградской области, как
констатирует Н. Ломагин, «служба в полиции была весьма популярна среди населения в связи с тем, что полицейские и их семьи фактически не знали тягот оккупации... Как правило, полицейские в городе и в деревнях получали немецкий паек второй категории... Те же, кто часто принимал участие в боевых действиях против партизан, получали паек первой категории». Желание служить в полиции подогревалось, в частности, тем, что в оккупированных областях проходили мероприятия по отправке населения на работу в рейх, а сотрудники службы порядка от трудовой мобилизации освобождались.
Особая ситуация складывалась в лагерях для военнопленных. Здесь желающих добровольно вступить в полицию было несоизмеримо больше, чем в