Русская полиция стр. 25
жандармерии и тайной полевой полиции, в последующем пополнили различные подразделения специального назначения, предназначенных для борьбы с партизанами и подпольщиками. В первую очередь это касается «местных боевых формирований» (ЕКА), истребительных и охотничьих команд (Бишлера, Шмидта, Фишера и т.п.), отдельных восточных батальонов (таких как «Шелонь»), принимавших активное участие в подавлении сил советского сопротивления.
То же самое можно сказать и о подразделениях по борьбе с партизанами, которые создавались под непосредственным руководством полиции безопасности и СД — сотрудников оперативных групп и команд, представлявших органы СС в военной зоне оккупации. Личный состав этих подразделений формировался почти исключительно из сотрудников волостной и районной полиции, положительно зарекомендовавших себя в глазах оккупантов. Из них отбирались наиболее способные, подготовленные в военном плане кандидаты с целью дальнейшего использования по линии эсэсовской разведки и контрразведки, в частности — для задач диверсионного характера.
ВЫПОЛНЕНИЕ ЗАДАЧ ПО ПОДДЕРЖАНИЮ ПОРЯДКА И БОРЬБА С КРИМИНАЛЬНОЙНесмотря на незначительную численность личного состава (штат полицейского участка зачастую не превышал нескольких человек), немецким ставленникам удалось достаточно успешно разрешить задачу по поддержанию порядка на улицах городов, не говоря уже о борьбе с криминальной преступностью. Н. Ломагин констатирует: «Число уголовных преступлений в оккупированных областях по сравнению с советским временем резко сократилось».
Б. Ковалев (хотя и с оговорками) указывает, что многие задачи, возлагавшиеся на полицию (борьба с криминалом, надзор за дисциплиной уличного и дорожного движения, обеспечение пожарной безопасности и некоторые другие), «отвечали интересам мирного русского населения».
Работа полиции постоянно освещалась на страницах оккупационных газет. К примеру, смоленский «Новый путь» в мае 1942 г. в колонке «Происшествия» опубликовал серию заметок о пресечении органами полиции случаев воровства и спекуляции. Заметка «Базарный буян» рассказывала читателям о некоем Мышленкове, который продавал на рынке керосин по цене четыре марки за литр. Нарушителя задержали работники охраны, и ему было предложено уплатить 100 рублей штрафа: «.. .Мышленков не смутился и длинные потоки угроз и похабных ругательств понеслись над базарной площадью. — 100 рублей?! — удивился спекулянт. — Да вы что, опупели?» В конечном итоге Мышленкова препроводили в управление полиции, где его оштрафовали на 200 рублей.
Заметка «Птицеловы» была посвящена гражданам Плану и Никанорову, которые ночью взломали сарай гражданина Кацуро и похитили у него 17 куриц. Вскоре воров задержала городская полиция. Каждый из преступников был оштрафован на 500 рублей1.
Более серьезное наказание понесли супруги Варфоломеевы, корреспонденция о которых («Получили по заслугам») была размещена в газете «Смоленский вестник» в № 4 за 1941 г. Варфоломеевы украли из подвала дома вещи гражданки Парфеновой и Хорошиловой. Со стороны полиции города мародерствующая чета получила наказание в виде принудительных работ. Кроме того, Варфоломеевы обязывались уплатить пострадавшим стоимость возмещения похищенного (1225 и 2655 рублей соответственно) 2.
Интересно отметить, что коллаборационистские пропагандисты часто объясняли имевшие место факты хулиганства, пьянства, базарного воровства и т.п. «гнусным порождением 25-летнего распада семьи», «наследием большевизма»3 (точно так же советские пропагандисты обуславливали негативные явления «пережитками прошлого» и «наследием старого режима»).
В компетенцию вспомогательной полиции входило и пресечение случаев, выражаясь современным языком, незаконной приватизации. Например, с 3 сентября по