Русский частокол стр. 103
ушли они или стали лагерем и ждут подкрепления.
— Откуда у них тут подкрепление?
— А кто их знает, Веденей. Может, бродят где-нибудь. Пленный-то что сказывал? У нас в ауле, говорит, тысяча воинов. Сюда вождь привел пять сотен. Мог взять и еще, да послал на поиски других сел. Или такого не может быть?
Кобяк кивнул:
— Может. Худо, если у бележей тут окажется подмога. Тяжело нам придется. Перелазы уже не закрыть, большой стены нет, а малая пригодна только как изгородь.
Дедил неожиданно улыбнулся:
— А представь, Веденей, не объединились бы мы, не поставили бы городище, что с нашими родами стало бы?
— Да, — проговорил Кобяк, — стало бы то же, что и с остальными, кто попал под степняков. Да чего об этом говорить? Объединились ведь. Признаю, в том твоя заслуга великая.
— Светозара больше, он давно о том говорил.
— Знаешь, Заруба, — сказал Кобяк, — сейчас даже странно, что совсем недавно мы не могли поделить какой-то овраг и собачились друг с другом.
— А я и не думаю о том. Что было, то было. Мои мысли сейчас о бележах, покуда не уйдут они, не успокоюсь.
— Тогда остается ждать нашего Вавулу.
И вновь Дедил улыбнулся. Кобяк назвал сына «нашим». А ведь так оно и было. Вавула стал родным семье Кобяка, Ведана — семье Дедила. Скоро у них родятся дети, придет время — Вавула станет вождем, тогда все роды смешаются.
Он стал смотреть на лес. Пришла жена, Ольга.
— Не видать сына, Заруба?
Дедил обнял жену:
— Так скоро он не может вернуться.
— Почему одного Коваля не послал? Зачем сына-то?
— Затем, Ольга, что я пример всем.
Ольга вздохнула.
— Лучше простыми быть.
— Ты бы шла, жена, да разбиралась в доме. Солома, что загорелась, съехала, там, наверное, мусора полно.
— Там уже Ерема, Горян да Росана прибираются. Верхние бревна менять надо, под крышу новую.
— Вот и занимайся, а я городище пока обойду.
За работой прошел весь день. Дедил волновался, Кобяк предложил выслать еще десяток по следам Вавулы, но в это время со стены подал голос дозорный:
— Наши возвращаются!
Дедил с Кобяком кинулись смотреть. К берегу выходили посланные десятки. Впереди ехали Вавула и Коваль.
Заруба с Веденеем облегченно вздохнули:
— Добре. Теперь важно, что скажут десятники.
Плотами переправились к городищу. Коваль хлопнул товарища по плечу:
— Ступай к отцу сам, обскажи, а я — к Алене.
— Вместе за реку ходили, вместе и к вождю идти.
— Да ладно, Вавула, зачем это. Иди один.
К калитке вышли Дедил, Кобяк и Сергун.
Вождь обратился к сыну:
— Что скажешь, Вавула?
— Скажу, отец, что городище может жить покойно. Уж сколько — не ведаю, но покуда покойно. Бележи забрали обоз в лагере и пошли на юг. Проехали верст десять. К себе они пошли, отец.
— Ну и добре.
— Пойду к Ведане.
— Иди.
Вавула поклонился старейшинам и ушел.
Дедил проговорил ему вслед:
— Бележи ушли, но могут вернуться. Придут и другие: горцы, степняки или кочевники. Земли наши в покое не оставят. Глядишь, и бек заявится, дабы смыть свой позор. Посему треба нам ставить новую стену, до того углубить и расширить рвы, сделать ворота на все стороны. Работы много, до холодов надобно управиться. Чтобы спать спокойно да детишек растить.
Кобяк спросил:
— Новую стену на