Русский флот на чужбине стр. 406
октябре 1917 г. убыл для прохождения практики на вспомогательном крейсере «Орел» на Дальний Восток В декабре следующего года он был зачислен в Морское училище, но в январе 1920-го не покинул Владивосток вместе с большинством гардемарин, а остался на Дальнем Востоке. В 1921–1922 гг. Багговут воевал в Морской роте Сибирской флотилии и 2-й роте Отдельного морского десантного батальона Проходя службу в этих частях, он получил чин подпоручика (в августе 1921 г. «переименован» в мичманы военного времени). С августа 1922 г. Багговут служил на канонерской лодке «Манджур», и 13 августа воеводой Земской рати он был разжалован «в рядовые за отсутствие чести и достоинства офицерского звания» (конкретная причина неизвестна). Впрочем, на момент эвакуации он вновь числился мичманом военного времени. Прибыв на одном из кораблей Сибирской флотилии на Филиппины, Багговут остался там на всю жизнь. Во время оккупации Филиппин японцами Вадим Алексеевич участвовал в партизанском движении и получил звание капитана регулярной армии Филиппин. Умер на Филиппинах, в Маниле, 1 октября 1966 г..
Завершая главу, посвященную участию русских моряков в различных войнах и конфликтах XX века, хотелось бы остановиться на одном важном моменте. В последнее время в работах, повествующих о русской эмиграции, появилась тенденция разделения эмигрантов, воевавших в различных армиях мира, на «плохих» и «хороших». При этом в отрицательные персонажи огульно записываются все, кто воевал в годы Второй мировой на стороне Германии и ее союзников, а также ряда «тоталитарных» правительств.
На наш взгляд, такое огульное деление совершенно недопустимо. Необходимо учитывать обстоятельства, которые привели русских людей в тот или иной лагерь. Для многих из них страны, давшие им приют, оказались действительно второй Родиной, которой ее новые сыновья искренне желали помочь. Кто-то из эмигрантов искренне намеревался добиться освобождения России от большевиков с помощью иностранного оружия. Другие эмигранты, руководствуясь своими идеями и представлениями, встали на противоположный путь. Нельзя забывать и том, что многие эмигранты (и особенно их дети) были мобилизованы в вооруженные силы тех стран, в которых они жили.
Послесловие
Вот и закончилась, уважаемый читатель, панорама жизни русских моряков на чужбине… Жизни, с одной стороны, нелегкой, полной лишений и тяжелых испытаний, с другой поистине героической. Главное, что удалось сделать представителям Российского флота на чужбине — не распылиться в эмигрантском мире и сохранить в невероятно трудных условиях для потомков огромное культурное и научное достояние. Именно в этом и состоял их главный подвиг.
В заключение хотелось бы сказать несколько слов о связях русского морского зарубежья и России. Связь эта возникла буквально с самого начала исхода русских моряков-эмигрантов. Уже в самом начале 1920-х гг. издававшийся в Бизерте «Морской сборник» попадал в РСФСР. Причем ссылки на статьи из него первоначально давались в советских изданиях открыто. Лишь с середины 1930-х гг. они стали исчезать из книг, оставаясь в рукописях.
С наступлением «оттепели» конца 1950-х — 1960-х гг. контакты представителей Российского флота на чужбине со своими соотечественниками, живущими в СССР, значительно активизировались. Прежде всего стоит отметить деятельность известного историка флота и коллекционера Николая Александровича Залесского. Он активно общался с проживающим в Бельгии военно-морским историком корабельным гардемарином П.А. Варнеком. Благодаря их переписке на Родину вернулось большое количество весьма ценного исторического материала (впрочем,
об этом мы уже рассказывали на страницах книги).