Русский гигант КВ-1. Легенда 41-го года стр. 103
Курт! – окликнул механика командир машины, светловолосый лейтенант, высунувшийся из люка. – Не хватало нам здесь застрять!
Двое русских артиллеристов убегали прочь, еще двое или трое были смяты тараном. Лейтенант засмеялся и достал автомат. Атака разворачивалась успешно. За два уничтоженных орудия он наверняка будет награжден.
Лейтенант дал одну, вторую очередь. Пули прошли мимо – надо получше прицелиться. Он не видел, как к его танку, медленно выползающему из обломков смятого металла и мертвых тел, приближается русский лейтенант с пистолетом в вытянутой руке.
Три выстрела ударили подряд. Пуля угодила командиру танка в плечо. Он невольно вскрикнул, обернулся и встретился с ненавидящим взглядом такого же
молодого светловолосого лейтенанта, командира артиллерийского взвода. Четвертая пуля из пистолета «ТТ» угодила немцу в лицо.
Из башенного люка высунулся наводчик.
– Русские!
Танк рывком подался назад, разворачивалась башня с тонкой хищной пушкой и пулеметом. Но на все это требовалось время, а в танк уже стреляли из карабинов уцелевшие артиллеристы, подносчики боеприпасов.
Сержант тащил подальше от чешского «панцера» контуженого лейтенанта.
– Сейчас мы этих гадов гранатами!
Прибежали уцелевшие бойцы другого разбитого орудия. На башню вскочил сержант Василий Орехов, дернул крышку люка, которую в спешке не успели защелкнуть. Гранат у Орехова не было, но имелся «наган». Он выпустил все семь пуль в полутьму башни, кто-то вскрикнул, открыл огонь пулемет.
Орехову передали гранату. Он повернул рукоятку, встряхнул увесистую «РГД-33» и сунул ее в люк, захлопнув крышку. Взрыв ударил глухо, внутри что-то загорелось.
Механик-водитель, стреляя из автомата, выскочил наружу. Он успел срезать одного из артиллеристов, но удар приклада разбил ему лицо и сломал челюсть. Обозленный наводчик пушки Ф-22 намертво вцепился механику в горло.
– Нашей земли хотел? Жри досыта.
Его с трудом оторвали от задушенного немца.
– Бежим, танк сейчас взорвется!
«Клим Ворошилов», которым управлял капитан Шевченко, получил два попадания подряд. Экипаж машины, потерявший день назад стрелка-радиста, был снова укомплектован, но удары бронебойных снарядов контузили заряжающего. Он лежал, прижимая к себе снаряд, подняться сил не хватало.
Шевченко сел за прицел орудия, а снаряд втолкнул в казенник сержант. В прицеле маячил Т-4, раздавивший несколько окопов, откуда вели огонь бойцы майора Морозова. Болванка врезалась в башенную броню «панцера», не пробила ее, но вывернула заслонку смотровой щели слева от пушки.
Сильный удар сбросил со своего сиденья командира танка и наводчика. Машина упрямо шла вперед и даже успела сделать еще два выстрела. Из окопа вслед Т-4 вылетела противотанковая граната и разорвала гусеницу.
Шевченко всадил в остановившийся «панцер» бронебойный снаряд, который пробил лобовую броню. Понимая, что их машина обречена, из люков выскочили двое уцелевших танкистов и лейтенант, командир Т-4.
Им было некуда бежать, и они прыгнули в траншею, намереваясь драться до конца. Два автомата и пистолет позволили бы им расчистить себе дорогу, но все трое не знали, какая степень ненависти поджидала их.
Лейтенант успел застрелить в упор красноармейца, кинувшегося к нему. Пожилой ополченец, который получил свой партийный билет в двадцатом году на Перекопе, ударил офицера штыком в живот, умело отбил прикладом тянувшуюся руку с «вальтером», и вторым ударом штыка прикончил лейтенанта-танкиста с Железным крестом.
Механика-водителя и заряжающего добивали с такой яростью, что не заметили, как в нескольких шагах взорвался танк, раскидывая в стороны мелкие