Русский Союз стр. 189
— и тоже поднимусь.
Если честно, то делать мне тут не хрен. Все скомплектовано, собрано и упаковано, за исключением самых мелких нюансов. Но этим знанием ответственности с чиновника не снимешь. Да мне и самому в охоточку: словно бы сам собираюсь. Хоть рядом постою.
В полутемном, несмотря на открытую дверь, помещении просторной подсобки Хвостов действительно колотил молотком по какой-то детальке, уложенной на наковальне.
— Над чем колдуешь, Даня?
— Какая разница, — окрысился слесарь, но тут же и рассказал: — Подшипник в стакан ставил, сейчас вот вилку шарнира подбиваю, соосность чуть нарушена, подворачивает на дальности.
— Это тот новый, что я тебе только что подписал? — испугался я.
— Не, это старый… Тоже возьму, пригодится. Давай иди, не мешай творчеству. То эти два оболтуса тут болтались, теперь еще ты контролировать будешь.
Вот такой у нас Хвостов — никакой субординации, намается с ним Федя.
Я посмотрел на часы: время еще есть — остальные члены экипажа прибудут через сорок минут, все идет по графику. Можно и поболтать. А вот спровоцирую-ка я говоруна — он порой интересные мысли выдает.
— Что ты морщишься, может, я поговорить хотел, что толковое услышать. Или только колотить умеешь?
Слесарь снял деталь с наковальни, глянул на просвет. Делом мужик занимается. Без протоколов и регламентов. Разумная отработанная простота реальных экспедиционных задач по обеспечению своего коллектива всем необходимым. Текущая работа по избавлению его от проблем и невзгод походной жизни. Вот и все.
— Колотить… Колотить — дело нехитрое, — задумчиво молвил Хвостов, садясь на раскладной стульчик. — А мы все колотим, причем в одном темпе.
— Ты про свой мехзавод? — понял я.
— Один мехзавод всех проблем не решит, это государственное дело. А нужна система ремесленничества — как для всякой мелочовки, так и для крупного субподряда.
— Не совсем тебя понял, — признался я, присаживаясь рядом.
Данила тут же встал, закрутил головой, оглядывая верстак.
— Где она… Сейчас поймешь, расскажу в красках.
— Давай. — Я все-таки еще раз глянул на руку: есть время, послушаю.
— Ага! Вот она! — Он взял в руку кусок стальной ваты. — Придется пояснять. Знач так, вспомним скоренько всеобщую историю кузнечного дела. Без заумностей и тонкостей, обзорно, даже обывательски, чтобы тебе не пришлось лущить правду жизни от терминологии и пафоса. Не помнишь ведь ничего со своих институтов, поди?
Я кивнул: давно дело было.
— Зачем учитесь… Итак, вернулся хлопчик в деревню родненькую, с учебы. И стал там деревенским кузнецом, всем на радость: для того хромого с рождения Жгуна и посылали. Здоров, сметлив, да вот к другим трудам, беда, не годен… ага. Ставит парень в удалении кузню, как и положено, — вдруг пожар там, да ночная работа с грохотом, — ты вона как, сразу примчался! И пирометаллургия с ее вонью да дымами, мистика Огня — люди ведь как говорят: «Ну его, поди, с колдовством знается».
Рассказывая, он принялся протирать металлической ватой поверхности другой детали, даже гадать не буду, от чего и для чего она.
— Обживается он и начинает дело делать. И делает все сам, в одиночку фактически. Грязь болотную годную ищет, потом копает-таскает. Пережигает древесный уголь, одноразовые земляные печки ставит, крицы отжигает, над металлом колдует. Сам себе шьет фартук, меха смело кроит, благо палец кузнецовый просто так иглой не