Русский стр. 257
неба, только белая пустота, влекущая его в свою бесконечность.
Он вдруг почувствовал, как слабо взволновалась его грудь, словно по камню пробежала живая волна, и раздался бессловесный напев. Казалось, в метели поют незримые духи, которые ожидали его в этом поле, окружили и следуют, то приближаясь, то удаляясь. Музыка, которую он слышал, была грозной, рокочущей, словно где-то шествовало войско; и ветер доносил строевую походную песню. Там, в снегах, шли полки, двигалось бессчетное русское воинство, которое вышло в поход, и походу этому нет конца и начала. И он, шагающий в мартовской пурге, весь белый от снега, был ратником, пехотинцем.
Он слушал, как несутся в
небе грозные хоры, мчатся в снегах могучие духи, и музыка русских пространств, русских нескончаемых бед, музыка несказанного русского света вела его в белом поле.
Он знал, для чего и куда он идет. Он начинал свою новую жизнь с огромной белой страницы, с этого снежного поля. Он шел, чтобы в летописи новой жизни написать красную буквицу, о которой сказал ему незнакомец, провозвестник Русского чуда.
Впереди, за белой завесой, затемнел мутный лес. Серж приблизился к лесу, утопая в сугробах, пробрался к опушке. Оглядел снег у корней сосен, словно отыскивал место, которое ему было указано. Руками стал копать, выгребая холодные ворохи. Пробивался сквозь наст, слыша шум сосен, над которыми летела пурга. И когда руки его окоченели и покрылись царапинами, открылась земля, и на ней сочно, жарко вспыхнула алая ветка брусники. Алая буквица на белых снегах.
Он чувствовал, как бушует в нем жизнь, как неведомые светоносные силы делают его огромным и мощным. Он не ведал страха, а только одну любовь. Его преображение было чудесным. Его Родина была великой и дивной. И он был ее герой и спаситель.
Серж наклонился и поцеловал красные листья брусники.