Рыцарь московской принцессы стр. 29
Чертами лица старушка походила на китаянку. Темные раскосые глаза. Небольшой короткий нос. Широкие скулы. Жесткие прямые седые волосы собраны в тугой небольшой пучок на затылке. Одежда была необычна для женщины столь преклонных лет: широкие черные полотняные брюки и белоснежная свободная рубашка навыпуск.
Няня, прижав к себе Зою, ласково поглаживала ее по голове, и девочка понемногу успокаивалась. Старушка что-то тихо говорила ей на ухо. Голос журчал умиротворяюще, однако Егор поймал на ее лице скорбное и одновременно гневное выражение, а в глазах – жесткий молодой блеск.
Белка, вальяжно развалившись в кресле, закинула заднюю лапу на лапу и упоенно трескала орехи из вазочки, стоявшей на лаковом столике с ножкой в виде дракона. Орехи были очищены, даже со скорлупой возиться не надо. Белка довольно жмурилась.
– Зоенька, иди-ка в ванную. Умоешься, приведешь себя в порядок, а то от тебя гарью пахнет. Я пока разогрею тебе поесть. И Василисе твоей заодно позвоню, – сказала няня.
При слове «поесть» в животе Егора громко заурчало. Няня, по счастью, этого не услышала. Зато Белка насторожилась и, перегнувшись через подлокотник кресла, погрозила в сторону сумки когтистым кулаком.
«Эгоистка, – рассердился мальчик. – Сама вон орехи лопает, а я тут голодным лежи. Ой, опять пора уменьшаться! Сколько же мне еще так жить! И трансмагистр тоже дурак. Трудно, что ли, уменьшение на подольше запрограммировать. Опупеешь каждые четверть часа момент засекать. А если они и на ночь меня в этой сумке оставят? Даже заснуть нельзя. Продрыхнешь больше положенного – или сумка взорвется, или меня сплющит. О! – прислушался он. – Кажется, няня ушла».
Ему хотелось крикнуть: «Вынимайте же скорей меня отсюда!» Однако к сумке никто не подходил.
Глава IV
Молния с треском раскрылась. Внутрь просунулась морда Белки:
– Ноги в руки, и вылезаем по-быстрому. И не шуметь мне тут. Няня на кухне. А это всего лишь за одной дверью.
Егор с трудом выкарабкался наружу на совершенно одеревеневших ногах. Одна рука у него была занята изобретением Амадеуса, которое казалось ему, уменьшенному, предметом весьма внушительным и габаритным.
– Шустрее, шустрее, – совсем не сочувствовала его положению Белка.
– Куда хоть шустрить-то? – переминался с ноги на ногу Егор.
– Курс на камин, – пояснила она.
– Вот уж там-то я что забыл? На растопку решила меня использовать? Только я ведь не Буратино.
– Это еще кто такой? – явно была не в легенде она.
– Да так, один деревянный парень. Горит хорошо, – весьма значительно исказил и упростил суть сказки про золотой ключик Егор.
Белка, уже подбежав к камину, отодвигала стекло. Пламя вместе с ним ушло в стену, обнажив большой темный провал. «Что и требовалось доказать, – отметил про себя мальчик. – Камин искусственный».
– Прыгай! – последовало новое распоряжение.
– Мне теперь там сидеть? – опасливо заглянул в провал он. – В темнотище?
– В темноте, да не в уменьшении, – цокнула Белка. – Хоть ноги разомнешь. И в полный рост сможешь вытянуться. Сиди и не жалуйся. И вот еще. На, возьми. – Она вытащила из кармана на животе большой ломоть хлеба. – Если мало, могу орехами дополнить.
– Орехи свои сама ешь. Я их не люблю, – отказался мальчик.
– Была бы честь предложена, – проворчала Белка. – Ладно. До встречи.
Она задвинула стекло. Холодное искусственное пламя осветило окружающее Егора пространство. Уже легче. В кромешной тьме сидеть