Рыцарь московской принцессы стр. 97
а приобрели в городе, – соврал он.
– А ты, значит, здесь живешь?
– Местный я, дяденька, – решил прикинуться простачком мальчик.
– Странно, – пожал плечами трансмагистр. – А говор городской и произношение московское. Местное-то наречие – полная тарабарщина. Половины слов у них не поймешь.
– Это я, дяденька, сейчас местный, – принялся на ходу перестраиваться Егор. – На лето. А зимой в Москве обитаю. Учуся тамо.
Трансмагистр хмыкнул. Егору оставалось лишь гадать, удалось ли ему сымитировать говор местного жителя. Он ведь его никогда не слышал, разве что в исполнении Тома Джоновича, выговор у которого был вполне правильный.
– Живешь-то ты где? – не отставал Амадеус.
– Да тутося неподалеко. У дальней родни обитаем. Хозяйствуют они здеся.
– Вот, значит, как, – озадачился трансмагистр. – Что-то я рядом ни единой деревни не приметил.
– Так оно вроде и не деревня, а как бы хутор, – продолжал выкручиваться Егор. – Близко отселе, но в отдалении, – туманно обозначил координаты он.
– А звать-то тебя как, местный городской?
Вопрос из вопросов. Своим именем называться определенно нельзя. А как звали двоюродных внуков Христофора Павловича, от волнения вылетело из головы. «Нет чтобы записать. Хоть бумажка была бы с собой», – пожалел мальчик.
– Никак свое имя забыл? – хихикнул Амадеус.
– А вам-то зачем? – хмуро осведомился Егор, стремясь выиграть время.
– Зачем, зачем. Познакомиться. Неловко же дальше, не зная имен, общаться.
Егор решил прикинуться вовсе уж полным кедровым пнем.
– А мне мамаша моя не велит знакомиться с чужими дяденьками, – прохныкал он, убирая рыбу в загодя снятую майку.
Амадеус фальцетом расхохотался:
– Мама твоя, бесспорно, права, но на меня это правило не распространяется. Она сама тебе объяснит, если ты нас познакомишь.
«Так и знал: в гости набивается. Значит, что-то вынюхивает», – убедился Егор.
– Но для этого мы должны сначала с тобой познакомиться, – тем временем продолжал трансмагистр. – Вот меня, например, зовут Амадеус, а ты как родителями наречен при рождении?
«Вот привязался, гад! Назови ему имя! – И тут Егор вспомнил: – Макс! По легенде
я Макс!»
– Дяденька Амадеус, очень приятно. А меня зовут Макс.
Трансмагистр пожал ему руку. Длинные его пальцы обожгли Егора могильной льдистостью, словно он и впрямь обменялся рукопожатием с самой смертью.
– А маму твою как зовут? – вкрадчиво полюбопытствовал тот.
«Тридцать три вороны и полпоросенка, как выражается в таких случаях Коржиков. Маму ему теперь подавай! Откуда я знаю, кто моя мама?»
Пришлось использовать имя мнимой сестры, которое всплыло в памяти одновременно с собственным.
– Мирра, – произнес он.
– Интересное сочетание, – пробормотал Амадеус. – Где-то я его уже слышал. А ведь имена у вас не очень распространенные.
– В честь родственников из Океании, – поторопился ляпнуть Егор и тут же пожалел.
– Океания, Океания, Океания, – с задумчивым видом принялся повторять трансмагистр.
Срочно увести его от этой темы! И Егор предпринял решительную контратаку:
– А вы, дяденька, сами откуда будете? Зачем в наши края приехали? – «Ой, опять ляпнул! Трансмагистр-то личность известная. Небось его вся Руссия и Киндия знает! Ладно, единственный выход – по-прежнему валять дурочку. Дескать, я его не признал, что, в общем, логично: такой человек без охраны в горной глуши…»
– Да я тут, если так можно выразиться, на отдыхе! – не слишком обрадовался вопросам тот.
«Очень правдоподобно! – подивился столь беззастенчивой лжи Егор. – Один среди гор и леса, даже без палатки».
– А