Рыцарь света стр. 376
она покинула эти края, когда замок только собирались возводить. Теперь же уверяла всех, что только такой замок и должен был достаться ее воспитаннику. О своем родстве с молодым бароном Бенедикта не распространялась, но осталась довольна, узнав, что по округе идет слух, будто Артур де Шампер состоит в родстве с Генрихом Плантагенетом. Она сама старалась поддерживать эти разговоры, но когда кто-либо пробовал уточнить, какова степень подобного родства, настоятельница принимала самый загадочный вид и из нее нельзя было выудить и слова.
— Может, вам преподобная Отилия подскажет, — ссылалась Бенедикта на настоятельницу Святой Хильды, прекрасно понимая, что никто не посмеет приставать к святой женщине
с подобными расспросами.
Сейчас обе аббатисы стояли рядом и, как и все, наблюдали, как под аркой ворот появляется блестящий кортеж, во главе которого ехали Генрих Плантагенет и Элеонора Аквитанская. Венценосные супруги восседали на прекрасных белых лошадях, оба были в сверкающих венцах и белоснежных одеяниях, а мантии обоих были ярко-алыми. И если у королевы мантия струилась на круп ее лошади и ниспадала сзади почти до земли, то Генрих к таким излишествам был просто неспособен. Его плащ едва ли достигал ему до ляжек, отчего в Англии к нему уже прикрепилось новое прозвище — Генрих Короткий Плащ. Но Генриху с его неуемным темпераментом так было удобнее. Он и сейчас резко соскочил с лошади, не дожидаясь, пока подоспеют грумы, и сам же снял с седла свою королеву.
Встречающие опустились на колени, и Генрих шел среди них, ведя улыбающуюся Элеонору за самые кончики пальцев.
— Какая прекрасная у нас королева! — переговаривались в толпе.
Элеонора это слышала и выглядела довольной, несмотря на то что рука Генриха столь стремительно вела ее, что подхватившие королевскую мантию фрейлины едва поспевали за венценосной четой, а она сама чуть ли не выпрыгивала из горностаевого оплечья мантии.
И все же, когда Генрих поднялся на крыльцо и жестом позволил всем встать, Элеонора первой улыбнулась Артуру и Милдрэд.
— Вы, как всегда, очаровательны, мессир Артур. Приготовили ли вы нам пару лэ или баллад, чтобы потешить нашу душу? Ах, Генрих, я так рада, что в Англии есть хоть один истинный лорд-трубадур, с коим мне приятно общаться на тему музицирования. А вы, мадам… Ах, какое платье! Но вы всегда были щеголихой. Когда-то мои дамы, подражая вам, вообще перестали украшать наряды вышивкой, а теперь… теперь и эта мода опять станет самой распространенной.
Генрих смотрел на Артура и улыбался. Он никогда не скажет во всеуслышание, что это его брат, но не любить его не может. И Артур, видя тепло в серых глазах младшего брата, чуть усмехнулся, а тот подмигнул ему в ответ.
— Ну а где наши новорожденные? — обратился он к Милдрэд. — Готов спорить, что если они хоть немного будут походить на вас, мадам, то однажды станут одними из самых прелестных невест в моем королевстве.
Элеонора тут же пожелала взглянуть на ту из малышек, какую нарекли в ее честь. А потом были преподнесены дары для мирно спавших на руках кормилец малюток: две великолепные диадемы из светлого золота и мерцающих сапфиров.
— Учти, — негромко шепнул Генрих Артуру, — моя мать лично выбирала подарки и приложила к этому не меньше усердия, чем когда Элеонора родила