Рыцарь таверны стр. 30
закоренелые грешники, пока еще…
Фраза прервалась. Священник внезапно осознал, что в камере темно, а у двери нет стражника.
— Что про… — начал он. Затем Геллиард услышал приглушенный стон, за ним шум падения, и двое мужчин покатились по полу.
— Отлично сделано, мой мальчик! — прорычал Криспин. — Не отпускай его, не отпускай еще секунду!
Он соскочил с кровати и ориентируясь по слабому отблеску света из коридора, подскочил к двери и прикрыл ее. Затем он наощупь подошел к столу, где под плащом Кеннета горел светильник. На пути ему попались два борющихся тела.
— Держись, мальчик! — воскликнул он, подбадривая Кеннета. — Подержи его еще секунду, и я приду тебе на помощь.
Сделка
В желтом свете светильника Криспин разглядел двух мужчин — переплетение рук и ног — на полу камеры. Кеннет, который был сверху, крепко держал священника за горло. Лица обоих борцов были одинаково измождены, но если дыхание Кеннета было прерывистым, то священник вовсе был лишен этой возможности.
Подойдя к кровати, Криспин вынул меч лежащего без сознания солдата. Перед этим он ненадолго наклонился над его лицом: дыхание было слабым, но различимым. Криспин знал, что пройдет еще немало времени, прежде чем он придет в себя. Он мрачно усмехнулся своему искусству задушить человека, не угасив в нем до конца
искорки жизни.
С мечом в руке он возвратился к Кеннету и священнику. Движения пуританина уже переходили в судороги.
— Отпусти его, Кеннет.
— Он все еще сопротивляется.
— Отпусти его, говорю, — повторил Геллиард и, поймав Кеннета за рукав, вынудил его ослабить хватку.
— Он закричит, — запротестовал Кеннет.
— Не закричит. По крайней мере пока. Следи за ним.
Священник хватал воздух широко раскрытым ртом как рыба, вытащенная на берег. Даже теперь, когда его горло свободно, он пытался оторвать невидимые руки от своей шеи, прежде чем сделать вдох.
— Святой Георг, — произнес Криспин. — Я подоспел как раз во время. Еще секунда, и он тоже потерял бы сознание. Ну вот! Он начинает приходить в себя.
Кровь отливала от лица священника, и оно начало приобретать нормальный оттенок. Но оно побледнело еще больше, когда Геллиард приставил кончик меча к его шее.
— Попробуй только шевельнуться или издать звук, и я пришпилю тебя к полу как жука. Если будешь меня слушаться, я не причиню тебе вреда.
— Я подчинюсь, — прошептал несчастный свистящим шепотом. — Клянусь вам в этом. Но ради всего святого, милостивый сэр, я умоляю вас убрать меч. Ваша рука может дрогнуть, сэр. — В его глазах стоял неподдельный ужас.
— Может, и я клянусь Богом, так оно и будет, если ты вымолвишь хоть слово. Пока ты осторожен и послушен, тебе нечего бояться моей руки. — И затем он обратился к молодому человеку, по-прежнему не спуская глазе пленника: — Кеннет, посмотри за тем «корноухим», он может очнуться. Свяжи его и засунь в рот шарф, но так, чтобы он мог дышать через нос.
Кеннет выполнил в точности приказания Криспина, в то время как сам Геллиард продолжал караулить преподобного отца. Когда Кеннет объявил, что все готово, Криспин пинком поднял священника на ноги.
— Но смотри, — предупредил он, — один неверный шаг, и ты познакомишься с прелестями рая. Вставай!
Несчастный медленно поднялся на ноги.
— Вставай здесь. Вот так. Кеннет, возьми его шарф и