Рыцари сорока островов стр. 217
становящиеся острыми лишь от желания владельца. Волевой слабак с таким мечом мог победить атлетически сложенного рохлю.
Шли годы. Десятилетия. Связи с Лотаном все не было. А Игра шла. На Сорока Островах продолжали умирать подростки.
Странствуя во Вселенной поисковый звездолет Лотана нашел планету Земля…
6. ПРАВО ВЕРНУТЬСЯМы молчали. Экскурсовод не шевелился, сидел в кресле, запрокинув птичье лицо. Отдыхал?
— Так что же, мы все — будущие знаменитости? — спросил Тимур.
Инга взглянула на него и сказала печально, задумчиво:
— Великий полководец Тимур…
— Великий художник! — отрезал он. Пояснил: — Я рисовать любил… очень.
— Какие вы… гады… — вдруг сказал Толик. Он уже пришел в себя и сидел на полу рядом с моим креслом. — Ну ладно, хотите нас завоевать… Чушь, тупость… Но это было, всегда было на Земле. А вот заставлять детей убивать друг друга…
Это прозвучало непривычно, тем более от Толика. Мы никогда не признавали себя детьми. Мы так хотели быть взрослыми… А человек становится взрослым, когда перестает этого хотеть.
— И это было, — спокойно ответил Экскурсовод. — Всегда. Во все времена. Дети дрались друг с другом, завоевывая место под солнцем. Дети убивали друг друга — не всегда физически, чаще духовно. Жизнь давала им оружие, время устанавливало правила и учило их нарушать. Мы только взяли на себя роль хозяев Жизни и Времени. Она не слишком приятна, эта роль. Наши правила жестче — но они честнее. Мы выбираем тех, кто пригоден для нас. А ваши правители выбирают тех, кто нужен им. Всегда. Во все времена.
— Но там мы не убивали! — закричал Толик. — У нас не было мечей!
— Были. И настоящие… Мечи с клинками из слов и поступков. Они ведь тоже убивают, эти клинки.
— Экскурсовод, — тихо сказал я, вставая с кресла. — А ведь ты умнее, чем хотел притвориться.
Он тоже встал. Перья на лице пришельца начали топорщиться.
— Ты тоже, командир людей. Ты умеешь любить и ненавидеть, в этом твоя сила. А я лишь знаток… языка и людей. Умеющий менять поведение.
— Где гиперпереход на Землю, щегол? — с яростью произнес я. — Где?
— Гиперпереход гаснет после прекращения подачи энергии, — медленно ответил он.
Ненависть сделала меня умнее.
— Как долго он гаснет, сволочь?
— Полцикла.
Мой меч прижался к горлу Экскурсовода так быстро, что на пол упало несколько шоколадных перьев.
— Переведи на наше время!
— Шесть-восемь часов, — неохотно произнес пришелец.
— Где он?
— За стеной, — с почудившейся мне издевкой сказал Экскурсовод. — Стена поднимается по сигналу пульта. Пульт обесточен.
Я беспомощно посмотрел на ребят. И увидел Тимура с излучателем дежурного лотанца в руке.
— Динамита нет, обойдемся этим, — произнес он. — На что тут можно нажать?
…Стену разбило еще эффектнее, чем входную диафрагму. Может быть, Тимур случайно дал большую мощность?
За искореженной сталью была совсем маленькая комната. С полками по стенам, где в беспорядке лежали одежда и чемоданы, связанные шпагатом книги и портативные магнитофоны. И несколько фотоаппаратов в кожаных чехлах.
В центре комнаты, мерцая зеленовато-голубым светом, плавало без всякой опоры круглое зеркало метрового диаметра.
Обжигаясь о горячий металл, я забрался в комнату. Подошел к светящемуся кругу.
Это было не зеркало. Дрожащая пленка, колеблющийся воздух, облачко цветной пыли. Зыбкий круг, за которым качались темные сосновые ветви и топорщилась желтеющая
осенняя