Ржевская дуга генерала Белова стр. 517
было немыслимо. Ведь там государственные лидеры имели понятие о христианстве и о святых, коим ордена и посвящались.
В точку сказано поэтом: «В Министерстве обороны глухо каркают вороны». В стране доминанты пентаграмм и нового культа несвятых святозаменителей приходится наблюдать фальшивое злато медалек и книжек с «Маршалом Победы» и даже с «Оболганным Маршалом Победы», хмыкающе-хихикающие заумствования очередных властителей о необходимости приватизации того «деградирующего земельного фонда», на полях которого легли и упомянутые выше 600, и другие 666 раз по 600 молодых парней, что оплатили кровью жизнь не своих наследников.
Приватизируйте!
А вот наше наследство вам не взять. Наше наследство — под заросшей в крапиве господской усадьбой Державино, под яблоньками Собшина на днепровском берегу, на поле боя в Глинке, ставшем после войны улицей Партизанской, на старом мархоткинском мосту, в лесах Ястребовой Пустыни, на старинных качелях в Дубровках, на большаке у Семирева, где сломилась фронтовая судьба деда автора этих строк, когда узнал он впервые за войну о своей семье на том, немецком еще берегу речки. Он позже оплатил штрафником, кувыркаясь с очередной полученной пулей, законность нашего наследования этих …проселков, что дедами пройдены…
Однажды, уже в послевоенные годы, на посвященном Дню Победы митинге в Ельне моя мать услышала всего две фразы, значивших больше, чем произносимое ораторами. Запомнилось и было передано мне, привожу, как слышал. Стоявший в толпе рядом с матерью явно не местный участник ельнинских боев в какой-то момент сказал:
— У вас тут в земле с войны больше народу лежит, чем теперь живет… Помню, овраги доверху заполняли.
Подчеркну, это было сказано в 1950-х годах, когда было еще кому знать и было перед кем «не заливать», все помнили реально произошедшее.
В отличие от более-менее спокойного северного фаса подконтрольного П.А. Белову Дорогобужского партизанского края, южнее в апреле—мае 1942 г. по-прежнему гремели бои. В очередной раз решалась судьба «ельнинского узла» — города Ельни, узла коммуникаций, беловского Гордиева узла. Ни развязать, ни разрубить этот Гордиев узел генерал-лейтенанту П.А. Белову так и не удалось. Да и не диво — ведь он там лично появляться пока и не думал. Чтоб потом нести ответственность? — дудки. Под Ельней все, как и прежде, делалось чужими, партизанскими руками. Лилась кровь, повторялось пройденное в марте.
С советских времен народу предложен, и с прицелом уж если не на века, то на десятилетия вперед, лестный для города Ельни «бренд»: Ельня — Родина Гвардии! Город был награжден орденом Отечественной войны, а это немало значит.
Но ельнинской земле, «родине», а точнее кладбищу первых советских гвардейцев, суждено было стать еще и кладбищем негвардии. 1942 и 1943 гг. не добавили таланта советским генералам, как и не убавили стойкости и профессионализма противника.
Поскольку наше повествование посвящено событиям 1942 г., не умолчим о пролитой именно в 1942-м под Ельней крови, пусть ее в тот год все же не хватило-таки для окончательного освобождения местности. Правда, жертвенности и крови народной хватало для сдерживания врага, почти полгода хватало — пока все это не было обесценено высокими советскими генералами и самим «вождем». Разумеется, и прыткий противник не сплоховал.
Бои весны 1942 г. гремели в тех же самых местах, что и летом—осенью 1941-го. Только